«Мусора» в филантропии стало меньше

Ольга, вы хорошо знаете ситуацию с частной филантропией в Украине. В чем специфика украинских благотворителей?

Действительно, еще в 2005-2006 годах мы проводили круглые столы для представителей частного бизнеса на тему благотворительности. Украина и Россия - это единственные страны в Восточной Европе, где есть серьезные состояния и реальные деньги. Потому можно говорить о потенциальных серьезных проектах западного уровня в частной филантропии.

У нас понятие частной филантропии, в отличие от развитых западных стран, часто смешивают с корпоративной. Почему?

Частная филантропия смешивается с корпоративной во всех развивающихся странах. Это связно со структурой собственности компании. Когда компанией владеет один человек или  одна семья, то гораздо больше связей между личными филантропическими предпочтениями  владельцев бизнеса и корпоративной филантропией его компании.

Но сейчас все больше компаний выходят на IPO, а значит, становятся публичными. Либо владельцы продают часть бизнеса, что также ведет к большей прозрачности. Потому в ближайшие годы корпоративная  благотворительность все больше будет отделяться от частной. Какие еще новые тенденции заметили? Что  изменилось в подходах частных филантропов за последние пять лет?

Мне кажется, что частная филантропия становится профессиональней. Уже меньше занимаются вкусовщиной. Это когда основной принцип: "я так делаю, потому что я так хочу". И при этом не изучают ситуацию, не задумываются: нужно - не нужно, сколько на это надо денег. Сейчас уровень "мусора" в филантропии понемногу уменьшается.

Хотя фондов по принципу «я так хочу» много везде. У нас, в Англии, например, есть благотворительная организация, которая занимается  спасением одиноких осликов. Я не шучу. У них куча пожертвований, а их приюту в Шотландии для бездомных осликов позавидует пятизвездочный отель. Так что и в Европе, и в Америке вкусовщины и отсебятины тоже хватает. Хотя все-таки поменьше, ведь там традиция благотворительности существует несколько веков.

Ольга Алексеева в Киеве на Международной конференции "Результативная благотворительность"

Почему «мусора» стало меньше? Денег стало меньше?

Доступных денег меньше. Люди стали считать средства. Кроме того, внимания общества к этой сфере стало больше.

И это влияет на то, что и в Украине и в России  в филантропии хоть и медленно, но снижается уровень популизма, когда филантроп финансирует только то, что имеет немедленный эффект.

Заплатил, например, за операцию умирающему ребенку. И те, кто ничего о проблеме не знают, говорят: «О, это хорошо». А другой человек задумается, почему родители, когда у них умирает ребенок,  должны бесконечно заниматься попрошайничеством? Почему операция  так дорого стоит? Почему в стране надо платить за операции, при том что есть госфинансирование здравоохранения? Почему лекарство, которое приходит по одной цене, родителям предлагается намного дороже?

Но поменять систему - намного сложнее.  Вот почему так важны частные доноры. Ведь в отличие от общественных организаций, которые собирают маленькие пожертвования и которым надо постоянно отчитываться за краткосрочный результат,  частному донору денег собирать не надо. Он может вложиться в то, что выстрелит  через 5 лет.

А может не через пять, а через десять? Или вообще не выстрелит, и деньги будут потрачены впустую. Как снизить риски?

Думаю, что каждый частный донор должен все время отслеживать, что происходит в профинансированной им программе. Иначе действительно через пять лет может ничего не быть. Но даже в программах всегда можно показать результат. Просто надо немного по-другому посмотреть.

В России у Потанина в 65 университетах есть стипендиальная программа, в чем-то сходная с программой Фонда Виктора Пинчука (программа «Завтра.ua». -  «ДЕЛО»). Когда фонд Потанина отчитывается, то показывает, например, какие кадры вырастили, сколько ребят благодаря этой программе получили хорошее образование и нашли хорошую работу, то есть получили хорошие стартовые возможности не потому, что родители в Кабмине сидят.  Это как раз те самые результаты, которые можно предъявить обществу. И люди поймут и будут считать, что хорошее дело человек делает. Но это важно  и для самого фонда, чтобы понимать: хорошо,  вот я вкладываю, вкладываю, а на выходе что? И если ничего не происходит, тогда надо подумать, а правильно ли я вкладываю.

Вот как раз оценка эффективности – камень преткновения для благотворителей. Одни не делают этого, потому что не хотят, другие – потому что  не умеют.

В мире есть целое направление занималась развитием частной филантропии в мире.