Это новое delo.ua. Cайт работает в тестовом режиме

Чисто милицейская разборка

Довольно необычными методами решили бороться с преступностью два бывших сотрудника Краматорского отдела по борьбе с организованной преступностью — майор милиции Олег Солодун и капитан Михаил Сербии. В связях с преступными группами они обвинили... собствен

Довольно необычными методами решили бороться с преступностью два бывших сотрудника Краматорского отдела по борьбе с организованной преступностью майор милиции Олег Солодун и капитан Михаил Сербии. В связях с преступными группами они обвинили... собственного руководителя, начальника местного отдела по борьбе с оргпреступностью подполковника Владимира Бантуша

ОЛЕГ СОЛОДУН и Миха­ил Сербин были отстранены от работы в правоохранительных органах в мае 1999 г. по причи­не "систематического наруше­ния дисциплины, в частности несанкционированные контак­ты с лидерами организован­ных преступных групп". Это DE JURE. A DE FACTO все выгля­дело намного интересней. В сентябре 1998 г. в центре Краматорска был убит лидер одной из самых влиятельных городских организованных преступных группировок(ОПГ) "17-ый участок" Ермак (Игорь Ермаков). Основной причиной этого происшествия многие посчитали предстоящий выход на свободу предыдущего ли­дера группировки Шкрока (Игоря Шпортюка). Фактичес­ки с этого происшествия и на­чали разворачиваться собы­тия, которые привели к взаим­ным обвинениям подчиненных и руководителя.

В ходе расследования этого преступления М. Сербин и О. Солодун пришли к выводу, что убийство организовали партнеры Ермака по преступно­му бизнесу, пожелавшие сокра­тить таким образом количество претендентов на имущество ОПГ (группировка планировала приобрести в Испании недви­жимость на сумму около 1 $ млн. ). В ходе проработки этой вер­сии они якобы "получили дока­зательства связи заказчиков и исполнителей убийства с од­ним из коррумпированных ми­лицейских чинов" и решили об­ратиться к вышестоящему руко­водству. В общей сложности эта информация проверялась 6 раз, причем не только сотрудниками местных правоохранительных органов, но и специалистами Главного управления БОП Укра­ины. По этому поводу первый заместитель начальника этого отдела Виктор Литвиненко за­явил, что в ходе проверок факты, приведенные О. Солодуном и М. Сербиным, не подтверди­лись. Аудиопленки, предостав­ленные комиссии в качестве до­казательств, по заключению экспертизы "не подлежат иден­тификации".

29 мая 1999 года начальник краматорского ОБОП В. Бантуш отстраняет обоих офицеров от работы, изымает у них секрет­ное делопроизводство и ключи от сейфов. А уже в декабре 1999 г. сотрудники областного розыска обнаруживают в маши­не М. Сербина наркотики (4000 таблеток "Экстази" на сумму около $14 тыс). Прокурор Кра­маторска возбудил уголовное дело и санкционировал арест владельца. Около полугода М. Сербин находился в СИЗО, в настоящее время с него взята подписка о невыезде. Случив­шееся М. Сербин трактует как провокацию, утверждая что нар­котики ему подбросили. В бли­жайшее время это дело будет рассматриваться судом г. Гор­ловки (его направили туда из Краматорска, чтобы избежать упреков в необъективности).

Вероятно, конфликт не полу­чил бы такой широкой огласки, если бы покровительство уво­ленным сотрудникам краматор­ского ОБОП не составил народ­ный депутат Украины Алексей Шеховцев, который поспособст­вовал О. Солодуну и М. Щербину в организации пресс-конферен­ции, которая прошла в начале ок­тября. Именно таким образом конфликт приобрел черты скан­дала, а об обвинениях в адрес руководителя краматорского ОБОП узнала вся Украина.

Сам же Владимир Бантуш расценивает заявления быв­ших сотрудников как заговор, результатом которого должно было стать смещение его с должности начальника кра­маторского ОБОП.

Последнюю точку в этой ис­тории, конечно же, поставит суд. Однако при любом варианте его решения подобный "сор из из­бы" выносить на осуждение об­щественности вряд ли оправ­данно. Ведь подобная ситуация дискредитирует систему в це­лом, бросает пятно на все пра­воохранительные органы. А сре­ди них немало сотрудников, для которых честь мундира — не пустой звук. По крайней мере, в это очень хочется верить.