Что там, за Меловым?

Остап Бендер говорил, что последний город на земле — это Шепетовка, имея в виду, что дальше, за тогдашней государственной границей СССР, для наших граждан ничего не существовало. Там был другой мир, живущий по иным правилам, непостижимым в Советском Союзе
Мы продолжаем сражаться с оккупантом на информационном фронте, предоставляя исключительно проверенную информацию и аналитику.
Война лишила нас возможности зарабатывать, просим Вашей поддержки.
Поддержать delo.ua

Остап Бендер говорил, что последний город на земле — это Шепетовка, имея в виду, что дальше, за тогдашней государственной границей СССР, для наших граждан ничего не существовало. Там был другой мир, живущий по иным правилам, непостижимым в Советском Союзе. Недоступный, покрытый тайнами, а потому привлекательный и страшный.

Для украинцев в те времена мир простирался на восток — к Сибири, Средней Азии и Сахалину. Для очень многих эти дальние земли стали вынужденным местом жизни.

Сталин ссылал туда насильно, Хрущев и Брежнев манили длинным рублем.

С тех пор мир перевернулся. Теперь для нас более понятно, что и как происходит на западе. Восток стал далеким и неизвестным. И что там происходит, мы оценить уже не можем. Другой мир.

Вот и наш Президент не смог толком дать оценку происходящему в Узбекистане. А его за это обвинили в том, что он, пришедший к власти на волне народного восстания, не поддержал узбеков, борющихся против автократической власти Каримова.

И правильно сделал, что не поддержал. Потому что чистая демократия — это далеко не для всех и не всегда благо. По крайней мере, в исламском мире. Много ли мы знаем демократических режимов на Востоке? Сплошь монархии или автократия. И они более-менее эффективны. Потому что противостоит им не какая-нибудь мирная политическая оппозиция, как это было, например, в Украине, а весьма агрессивный исламский экстремизм. Который апеллирует не к политическим воззрениям, а к национальным и религиозным чувствам. И если, не дай Бог, получается придти к власти на этой основе, то горе всем иным национальностям и религиям в данной стране.

Что может случиться, продемонстрировали талибы в Афганистане.

Поэтому, как бы мы не любили демократию и не переживали за узбекский народ, который действительно страдает от бедности и отсутствия политических свобод, не можем мы давать оценку происходящего там со своей европейской колокольни.

Простой пример: в Киргизстане Акаев в свое время полностью запретил курение кальяна. Ввел наказание за это. С нашей точки зрения, явный перебор. Кальян весьма мирная и безопасная забава. Это у нас. А там его не использовали иначе, чем с наркотическими приправами.

И воспринимается там кальян как простой инструмент для курения наркотика.

Не стоит нам строить отношения с Востоком, исходя из политической ситуации там. Не стоит радоваться, что Узбекистан сам вышел из ГУУАМа, и теперь Ющенко не придется подавать лишний раз руку Каримову.

Свою страну они построят сами, нам же с ними искать общую выгоду в экономике.

И с Россией наши отношения могут базироваться исключительно на основе конъюнктуры текущего момента. Иными словами, по принципу "выгодно — не выгодно".

В этом есть коренное отличие от сотрудничества со странами Европы, где демократия существует в чистом виде. Для сближения с Европой нам потребуется отказаться в чем-то от сиюминутной личной выгоды. Например, нам сейчас выгодно, чтобы бензин был дешевле. Но возможно это лишь на основе политических уступок России, как это практиковалось Кучмой. Политическое же сближение с Россией автоматически означает отдаление от Европы. Поэтому, наверное, стоит заплатить за бензин больше, но выйти все же на такой уровень, чтобы наши связи с Россией здесь строились исключительно на деньгах, но не на политике.

Мы отказались требовать от европейцев виз для въезда в Украину, потеряв при этом свою долю консульских сборов, однако правильно сделали. Такая копеечная жертва — ничто по сравнению со стратегическими долгосрочными выгодами.

А что касается политических союзов, то в этом смысле последний населенный пункт на земле — это село Меловое. Дальше — страшные, непонятные, огромные азиатские просторы, и жизнь там идет по иным законам.