"Газпром" нашел выход

В европейской политике энергобезопасности появилась первая брешь: немецкая нефтехимическая компания BASF обменялась активами с российским газовым монополистом. Таким образом последний получил выход на конечных потребителей газа. Европейцы вынуждены сближа
Мы продолжаем сражаться с оккупантом на информационном фронте, предоставляя исключительно проверенную информацию и аналитику.
Война лишила нас возможности зарабатывать, просим Вашей поддержки.
Поддержать delo.ua

В европейской политике энергобезопасности появилась первая брешь: немецкая нефтехимическая компания BASF обменялась активами с российским газовым монополистом. Таким образом последний получил выход на конечных потребителей газа. Европейцы вынуждены сближаться с "Газпромом", поскольку все меньше могут обеспечивать потребности собственным газом, а альтернатива зависимости от россиян — новые трубопроводы или переход на сжиженный газ — пока непомерно дорога

В конце апреля "Газпром" ликовал: наконец-то его практически десятилетние усилия завершились успехом. Отныне он — полноправный участник внутриевропейского энергетического рынка. Соглашение об обмене своими активами 27 апреля в присутствии президента России Владимира Путина и канцлера Германии Ангелы Меркель подписали глава российского газового гиганта Алексей Миллер и председатель правления немецкого нефтехимического концерна BASF Юрген Хамбрехт.

Согласно подписанному документу, в обмен на допуск BASF к разработке Южно-Русского газового месторождения (в виде 35% в уставном капитале газпромовской "дочки" "Севернефтегазпром", имеющего лицензию на разработку этого месторождения) российский монополист до 50% минус одна акция увеличит свою долю в российско-немецкой компании Wingas, созданной еще в далеком 1993-м специально для сбыта в Европе части российского газа.

Wingas — СП "Газпрома" и подконтрольной BASF Wintershall, одного из трех крупнейших продавцов голубого топлива во всем ЕС, является одним из ведущих игроков на газовом рынке Германии. Но, начиная с 1993-го и вплоть до апреля текущего года, доля "Газпрома" в ней составляла всего 35%, что никак не позволяло российскому "красному медведю" полноценно участвовать в работе компании, в том числе в управлении и в определении стратегии продаж. Отныне ситуация меняется. Тем более что прямой выход на рынок Германии "Газпром" подкрепит и экспансией в соседние европейские страны: по этому же соглашению "Газпром" получает ровно 50% в Wingas Europa. В эту компанию, по словам пресс-секретаря "Газпрома" Сергея Куприянова, будут переведены активы для работы на рынках третьих стран.

Доступ к Южно-Русскому месторождению стал ценой в торге за выход "Газпрома" на внутриевропейский рынок. Это месторождение — последнее среди крупных месторождений легкоизвлекаемого газа — чистого, залегающего на небольших глубинах с относительно небольшим давлением, да еще и расположенного вблизи основных магистральных трубопроводов, а значит — не требующего дорогостоящего строительства новых газовых магистралей. С его добычей "Газпром" вполне мог справиться и сам, но решил пожертвовать для достижения своих стратегических "европейских" целей.

Такая жертва была оценена по достоинству: BASF — первый бастион, не устоявший перед очевидной выгодой прямого доступа к российским газовым месторождениям. Но и до этой сделки "Газпром" не раз предлагал крупным иностранным компаниям миноритарные доли в необустроенных месторождениях российского газа в обмен на доступ к конечным потребителям в Европе или же на новые технологии для стратегически важных для "Газпрома" сфер бизнеса (например, производства сжиженного природного газа — СПГ).

Дело в том, что чем большими активами обзаведется "Газпром" на европейских рынках, тем надежнее будет финансовое положение монополии в долгосрочной перспективе. Некоторые его предложения даже нашли положительные отзывы и сейчас ожидают своего юридического оформления (как, например, об обмене миноритарных долей в проекте разработки Штокмановского газового месторождения взамен на предоставление своих технологий и услуг со стороны некоторых норвежских и американских компаний). Некоторые были отвергнуты. Так, на днях потерпели крах переговоры об обмене доли в месторождениях на активы в сфере переработки и сбыта с одним из крупнейших газовых операторов — компанией E.ON. Как заявил 17 мая глава этой немецкой компании Буркхард Бергман, E.ON Ruhrgas не допустит "Газпром" к газораспределительным сетям в Германии.

Отпор монополии

Случай с Бергманом — не единичный. Фактически против проникновения "Газпрома" на свой энергетический рынок в Европе объединились все — и правительства, и корпорации.

Основанием для длительного несогласия ЕС допустить "Газпром" на свой внутренний энергорынок стала провозглашенная европейскими чиновниками либерализация и диверсификация этого рынка. Брюссель, который год уже пытаясь построить единый европейский рынок энергетических ресурсов, хочет диверсифицировать их поставки. А "Газпром" — монополист, и в своей деятельности предпочитает долгосрочные контракты. Добиться гибкости с долгосрочными контрактами, по мнению европейских чиновников, довольно сложно.

Для того чтобы политика российского монополиста не противоречила либеральной модели европейского энергетического рынка, Брюссель даже предлагал "Газпрому" исключить из его договоров с европейскими контрагентами пункты о запрете на перепродажу газа, а в дальнейшем и вовсе ликвидировать практику долгосрочных продаж и перейти к биржевому рынку газа с открытой торговлей небольшими объемами.

Еще одной очевидной причиной антипатии к "Газпрому" служит тот общеизвестный факт, что компания является проводником воли Кремля, а значит, может быть использована как рычаг политического давления, свидетельство чему — грустный январский опыт Украины. И если сегодня Путин умеет договариваться с европейскими лидерами (вернее, они с ним), то кто станет у руля Российского государства через пять-шесть лет и какова будет его энергетическая политика — неизвестно.

Но противились проникновению "Газпрома" на внутриевропейский рынок не только в Брюсселе. До последнего времени не пускали его к себе и национальные правительства. Так, например, не пожелал увидеть "Газпром" в числе владельцев национальной газовой компании Gaz de France Париж. Скандалом обернулась и попытка сотрудничества с российским монополистом итальянской ENI, не говоря уже о только недавно затихшей шумихе по поводу попытки поглощения "Газпромом" крупнейшей британской газораспределительной компании Centrica (контролирующей 63% газового рынка Велиобритании), против которой выступил министр промышленности и торговли Великобритании Алан Джонсон.

Впрочем, здесь уместно говорить не столько о нелюбви к "Газпрому", в том числе по причине его российской принадлежности, сколько об общеевропейских тенденциях. В данном случае — об экономическом национализме, подъем которого последние полгода наблюдался в большинстве европейских стран. Так, например, Испания и Франция вообще выступают против создания межнациональных европейских энергетических корпораций, которые были бы в состоянии стать серьезными игроками на энергорынке. Примерами нежелания европейских государств переступить национальный порог и пойти по пути создания межевропейских корпораций являются и недавнее слияние французской Gaz de France с франко-бельгийской Suez, которое помешало поглощению последней итальянской компанией Enel, и противодействие Испании объединению своей энергетической компании Endesa с немецкой E.ON.Тем не менее недавно британский премьер Тони Блэр заявил, что правительство Великобритании не будет создавать препятствий экспансии "Газпрома" на национальный рынок, а ЕС опубликовал официальное письмо за подписью комиссара по энергетике Андриса Пиебалгеса, где "Газпром" уже называется эксклюзивным поставщиком российского газа. И вот теперь — соглашение с BASF. В чем же дело?

Вынужденная уступка

Сегодня Европейский Союз уже на 50% зависит от экспорта энергоресурсов, и на 40% — от импорта газа. По прогнозам Хавьера Соланы, к 2030-му эта зависимость возрастет до 90% в нефти и до 80% — в газе. По другим данным, 90% внутреннего потребления газа ЕС за счет импорта будет обеспечиваться уже через 10 лет.

Кроме неизбежного спада собственной добычи газа вследствие исчерпания природных ресурсов и нежелания отказываться от голубого топлива как от одного из наиболее безвредных источников энергии, существует угроза энергетической безопасности европейцев от ряда внешних причин. Среди них — стремительное увеличение конкуренции в борьбе за энергоресурсы, в том числе со стороны рождающихся экономических монстров — Китая и Индии, и критическая нестабильность в мировых "сокровищницах" энергоресурсов — Иране, против которого массированными темпами сегодня готовится вооруженная операция, и африканской Нигерии, где уже сейчас захватываются нефтяные платформы мировых ТНК. На фоне этого Россия, даже далекая от идеалов демократии и рыночной экономики, выглядит островком стабильности, а "Газпром" со своей четвертью мировых запасов газа — настоящим гарантом надежных поставок.

Тем не менее полагаться на один "Газпром" Европа вовсе не собирается. Пытаясь обрести хоть долю независимости в энергетическом вопросе, ЕС обращается к возмещаемым источникам энергии (солнца, ветра), углубленному использованию мирной атомной энергии и повышению эффективности использования энергоресурсов. А главное — рассматривает варианты диверсификации своих газовых поставок, пытаясь найти альтернативные источники газа в Норвегии, Северной Африке, на Ближнем Востоке и в районе Каспия. На рассмотрение берутся проекты строительства новых газопроводов как из Туркменистана и Азербайджана через Турцию и Грузию, так и из Ирана через Турцию, причем оба — в обход России.

Среди возможных способов избавиться от энергетической зависимости от России есть и другие варианты. Например, переориентация на сжиженный газ. Но строительство терминалов для СПГ в Европе займет по меньшей мере лет 5-6, а конкуренция в борьбе за приобретение ресурса растет буквально с каждым днем — помимо европейцев, импортом СПГ интересуются и США, и те же Китай с Индией.

Выходит, что и с "Газпромом" плохо, и без него. И если Европа действительно хочет добиться диверсификации поставок газа, то прежде всего, она должна решить — готова ли она заплатить за нее кругленькую сумму. Пока что на это она решается неохотно.