Lifestyle 04 марта, 21:03

Пятьдесят оттенков красного: о шпионском триллере "Красный воробей"

В прокате эротические шпионские игры Френсиса Лоуренса о противостоянии американских и российских спецслужб. Фильм "Красный воробей" смотрел кинокритик Сергей Васильев

Пятьдесят оттенков красного: о шпионском триллере "Красный воробей"

Доминика и Матрена на службе России-матушки

Балерина Доминика Егорова (Дженнифер Лоуренс), солистка Большого театра, получает профессиональную травму (ее партнер по неудачному выступлению эпизодически и почти неразличимо исполнен украинцем Сергеем Полуниным) и вынуждена завершить карьеру. Оставшись без средств существования и с тяжело больной матерью на руках, она принимает предложение весьма специфической работы от своего влиятельного родственника, который до этого особого интереса ей не уделял.

"Дядя Ваня" (Маттиас Шонартс) — высокопоставленный руководитель российских спецслужб, так что фактически от его предложения Доминика не может отказаться. После первой миссии, связанной с установкой интимного контакта с олигархом Устиновым, прошедшей вполне по плану спецслужб, ее направляют на курсы повышения квалификации — в школу профессиональных государственных соблазнителей — "воробьев".

Тут под руководством старушки Матрены (Шарлотта Ремплинг), которая любовно поминает ведущую войну за мировое господство Россию-матушку и, походя, угрожает нерадивым студентам расстрелом, Доминика проходит подготовку по курсу профессионального соблазнения, подчинения и манипуляции (режиссер демонстрирует на экране примеры как успешных, так и не очень "практических работ").

Потом она получает ответственное задание — вступить в контакт с агентом ЦРУ Натом Нэшем (Джоэл Эдгертон), дабы выведать имя высокопоставленного "крота" в российской разведке, с которым тот наладил контакт. Только вот героиня не желает отдавать свое тело в государственную собственность и не вдохновляется перспективой получить пулю в голову. Она начинает вести собственную игру, используя врожденный талант располагать к себе людей и полученные профессиональные знания.

Вымышленная Россия

Герои долгой 140-минутной картины неоднократно говорят, что холодная война продолжается. И Френсис Лоуренс мастерски передает на экране кинематографическую стилистику шпионских лент, посвященных этому периоду. Однако, воссоздавая атмосферу минувшей эпохи (как это делали, к примеру, авторы "Атомной блондинки" в прошлом году), он переносит этот несовременный шпионский мир в наши дни. И тем самым фактически конструирует вымышленное, искусственное, во многом условное пространство.

"Красный воробей"

"Красный воробей"

Оно материально привлекает цепляющими взгляд деталями (тут и царский размах министерских интерьеров, и грязный холод пыточных камер, и аскетизм тренировочных "воробьиных" баз, и узкие коридоры квартир малогабаритной типичной застройки), но раз за разом обескураживает громкими анахронизмами. К примеру, герои упоминают Instagram и пользуются флеш-накопителями, но при этом хранят самые важные военные секреты на старомодных дискетах и звонят друг другу по кнопочным мобильным телефонам.

Ярким свидетельством совмещения архаики и современности, выбрасывающего экранную Россию в параллельную реальность, где она предстает (небезосновательно) однозначным полюсом зла, творящим насилие как внутри, так и вне страны, оказывается реплика одного из руководителей "силового блока", который заявляет, что родился через три дня после того, как к власти пришел Иосиф Сталин. При этом ни Джереми Айронс, статно играющий офицера спецслужб, ни режиссер не собираются превращать персонажа в 90-летнего старика.

Впрочем, чтобы почувствовать кислый вкус художественной интерпретации "русского", достаточно еще раз повторить имя героини — "простой русской девушки" Доминики.

И тем более — услышать, как холодная европейская аристократка Шарлотта Ремплинг рекомендует себя Матреной (украинский дубляж неслучайно акцентирует такие моменты, добавляя незапланированной режиссером иронии в предельно серьезную историю).

Реальная кровь

Условность "русского" пространства компенсирует физический реализм — а иногда и натурализм — демонстрируемых событий. Поскольку "воробьев" тренируют для соблазнения — русские шпионы даже кличут их "письки-волшебницы" — ожидаемо важное место в картине занимает демонстрация обнаженного тела. Впрочем, в большинстве ситуаций сексуальная активность представлена не эротически, но механически, недвусмысленно намекая на ее "инструментальный" характер.

По недоброй традиции американского кинематографа, много большее внимание Френсис Лоуренс уделяет не сексу, но жестокому насилию.

"Красный воробей"

"Красный воробей"

Оно представлено максимально подробно, крупно и с той же холодной созерцательной отстраненностью, что и секс — как профессиональный инструмент, данность шпионского бытия. Многочисленные пытки и убийства, сопровождаемые ярким и насыщенным разлетом брызг крови, целиком оправдывают эпитет "красный", вынесенный в название фильма.

Режиссерские манипуляции вместо игры

Подобное смещение акцентов, безусловно, не умаляет решимости Дженнифер Лоуренс показывать на экране практически все, что обычно скрывают под каким-никаким слоем одежды. Подобная обнаженность тела резко оттеняет демонстративную эмоциональную сдержанность актрисы. Достаточно часто ее "замороженное" лицо приобретает выражение фарфоровой куклы с широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым ртом.

В дебюте картины Френсис Лоуренс предлагает зрителям крупный план Дженнифер Лоуренс, переживающей, активно подрагивая ресницами, глубокое страдание. Своеобразно доказав таким образом, что героиня способна не только испытывать, но и выражать сложные эмоции, в дальнейшем он использует режиссерские приемы, чтобы выявлять их.

"Красный воробей"

"Красный воробей"

К примеру, Доминику могут спросить, почему она нервничает, давая понять зрителям, что она — нервничает. Или намекнуть на ее состояние с помощью недвусмысленных интонаций музыки Джеймса Ньютона Ховарда, которая звучит, кажется, все 140 минут, непрестанно напоминая о том, что шпионский труд — весьма тревожный, ответственный и непростой. А лучше всего Френсису Лоуренсу удается параллельный монтаж, с помощью которого он без слов рассказывает запутанную историю.

Украинский юмор и политический контекст

Нужно сказать, что "маскообразными" и сдержанно эмоциональными предстают многие персонажи фильма — профессия шпиона обязывает. Собственно, в "Красном воробье" не улыбается никто, за исключением самовлюбленного "дяди Вани" Маттиаса Шонартса, делающего это регулярно. Отчасти поэтому в одной из сцен его нелицеприятно называют "патриотическое мудило".

Острый украинский перевод, усиливающий оригинальную реплику, является, пожалуй, единственным источником юмора картины, вырастая вне поля режиссерского влияния (Френсис Лоуренс каменно серьезен) и добавляя постмодернистской относительности происходящим событиям, которая им во многом необходима. В украинском дубляже оригинально упоминают "москаликов" и даже Международные авиалинии Украины, а еще — перемежают украинскую речь русскими словами, истошно усиливая акцент персонажей.

К слову, само появление "Красного воробья" в украинском кинопрокате не стоит принимать как данность. В современных условиях оно было совсем неочевидным. Потому что по украинскому законодательству демонстрировать фильмы, среди позитивных героев которых есть сотрудники силовых органов России, запрещено. А Доминику Егорову, работающую на русскую разведку, пусть и не по своей воле, негативным персонажем никак не назовешь.

автор:
Сергей Васильев
раздел:
теги:

По теме:

Путешествие без конца: о фильме "Иней" — драме Шарунаса Бартаса о войне на Донбассе
Lifestyle 02 марта, 20:03

Путешествие без конца: о фильме "Иней" — драме Шарунаса Бартаса о войне на Донбассе

В кинотеатрах идет драма литовского режиссера Шарунаса Бартаса "Иней" о войне в Украине и ее осмыслении из-за рубежа. Свою оценку фильму дает кинокритик Сергей Васильев

Личная драма в трех частях: о фильме "На пределе"
Lifestyle 25 февраля, 20:02

Личная драма в трех частях: о фильме "На пределе"

В прокате идет немецкая драма "На пределе", в которой политический пафос режиссера Фатиха Акина оттеняет скорбь Дианы Крюгер, замечает кинокритик Сергей Васильев