Для потребителя эта разница пока незаметна. Из-за моратория население платит по старым тарифам, а реальная себестоимость никуда не исчезает. Если тариф не покрывает, разница накапливается в долгах предприятий или компенсируется из местных бюджетов.

Напрямую сравнивать тарифы разных городов, конечно, некорректно: отличаются плотность застройки, состояние сетей, источники тепла, количество потребителей и последствия войны. Но когда в системах подобного масштаба стоимость различается в разы, следует разобраться, что объясняется объективными условиями, а что – решениями по управлению и модернизации.

Похожий масштаб – разная себестоимость

Черкассы и Кропивницкий – областные центры среднего размера, а протяженность тепловых сетей почти одинакова. За инвестиционным паспортом Черкасс , «Черкассытеплокоммунэнерго» является оператором 166 км тепловых сетей. В схеме теплоснабжения Кропивницкого отмечено 163 км. Тем не менее, экономически обоснованный тариф для населения в Черкассах составляет около 2,64–2,73 тыс. грн/Гкал, а в Кропивницком – 6,92 тыс. грн/Гкал.

Длина сетей сама по себе этого не объясняет. В Кропивницком 99% тепловых сетей эксплуатируются более 30 лет , а потери тепла составляют около 27%. В то же время система рассчитана на значительно большую нагрузку, чем сегодня: ее установленная мощность – 996 МВт, тогда как средняя фактическая нагрузка составляет лишь 74 МВт.

Особенно показательна ситуация в 314 из 838 многоквартирных домов. В них от централизованного отопления отказались более 80 процентов квартир. В других домах уровень отключений ниже.

То есть проблема не в том, что большинство домов полностью потеряло центральное теплоснабжение, а в том, что значительная часть системы работает с резко уменьшенной нагрузкой. При этом сети и оборудование все равно необходимо удерживать, хотя объем проданного тепла существенно сократился.

Кропивницкий уже перестраивает систему. Новая схема предполагает модульные котельные поближе к потребителям и меньшие диаметры труб. Но избыточные мощности, старые сети и массовые отключения – следствие изменений, которые система не среагировала вовремя.

Черкассы показывают другой сценарий: в 2008-2014 годах при поддержке ЕБРР город установил ИТР в 103 жилых домах, модернизировал котельные и заменил 10,3 км сетей, что позволило снизить потребление тепла на 18%.

Это не значит, что разницу можно объяснить только качеством менеджмента – факторов десятки. Но одинаковая длина сетей не означает одинаковую экономику. Важно, насколько мощности соответствуют реальному спросу и что делалось для модернизации системы.

Кто за что отвечает

За тарифом стоят решения на трех уровнях: государство задает правила, город часто является и регулятором, и собственником предприятия, а менеджмент каждый день решает, как будет работать система.

Для значительной части теплопоставщиков базовым остается постановление Кабмина №869 . Она позволяет включать в тариф плановые экономически обоснованные издержки и прибыль.

Расходы нужно подтвердить, но подтвержденный расход не обязательно минимально возможен. Высокие потери, недозагруженные котельные или слишком большое потребление электроэнергии тоже могут попасть в тариф. Поэтому НКРЭКУ говорит о стимулирующем регулировании : предприятию должно быть выгодно экономить, а не только хорошо обосновывать затраты.

Город может задавать вопросы к отдельным статьям расходов и сравнивать предприятие с похожими системами, а если теплопоставщик коммунальный – влиять на руководство и инвестиции. Здесь легко возникает конфликт ролей: город и владелец, и тот, кто утверждает тариф, и тот, кто поддерживает предприятие из бюджета. Сама модель не проблема. Проблема начинается, когда бюджетная поддержка годами заменяет неприятные решения.

А ежедневная экономика – это уже ответственность менеджмента: какое оборудование покупать, какую котельную модернизировать первой, следует ли содержать недозагруженный источник, как организовать ремонты, закупки, штат и привлечение инвестиций.

Именно здесь возникает важное разграничение: экономически обоснованный тариф показывает, какие расходы можно включить в цену, но не отвечает на вопрос, могла ли система работать дешевле.

Мораторий скрыл разницу, но не убрал ее

М ораторий на повышение соответствующих тарифов для населения не позволяет повышать сумму в платежках во время войны, но скрывает реальную стоимость тепла. В Кропивницком население платит 2005,60 грн/Гкал, в то время как экономически обоснованный тариф, установленный в феврале 2026 года, – 6924,64 грн/Гкал . В Хмельницком – 1480,92 грн. против 2673,66 грн.

Разница никуда не девается. Она отражается в долгах предприятий и необходимости поддерживать их из бюджета.

Например, в Черкассах при экономически обоснованном тарифе около 2,6–2,7 тыс. грн/Гкал долг "Черкассытеплокоммунэнерго" перед "Нафтогаз Трейдинг" в 2026 году составил 213,4 млн грн, а невозмещенная разница в тарифах – 368,9 млн грн.

В Кропивницком при расчетной стоимости тепла почти 6,9 тыс. грн/Гкал долг КП "Теплоэнергетик" за газ достиг около 900 млн грн . На 2026 год город предусмотрел предприятию еще 250 млн. грн. финансовой поддержки.

Это не дает оснований для формулы "высший тариф – больший долг". На финансовое состояние влияют и мораторий, и расчеты потребителей и невозмещенная разница в тарифах. Но они показывают масштаб проблемы: высокая расчетная себестоимость может совмещаться с большими долгами и бюджетной поддержкой.

Для города это означает прямые бюджетные расходы. Деньги, идущие на поддержку теплопоставщика, нельзя потратить на школы, транспорт, укрытие или другую инфраструктуру. Причем за это платят все жильцы, независимо от того, пользуются они централизованным теплом или нет. Также следует упомянуть, что газ для населения (а это большая часть) продается по субсидированной цене – 7,96 грн/м³ с НДС по ее фактической стоимости в 24-30 грн. А значит, неэффективное его потребление также создает дополнительную нагрузку уже на государственный бюджет.

После моратория проблема может обостриться. Если просто перенести накопленную себестоимость в платежку, самые дорогие системы будут быстрее терять потребителей – меньше проданного тепла, более дорогая гигакалория, больше стимулов отключаться.

Поэтому социальная поддержка должна защищать человека, который не может оплатить услугу, а не какую-либо себестоимость конкретного способа отопления – для этого существует жилищная субсидия.

Что следует изменить

Первое – это системно сравнивать предприятия между собой. Не только по тарифу, но и по потерям, загрузке сетей и котельных, потреблению газа и электроэнергии на гигакалорию, производительности труда и темпам модернизации. Если предприятие заметно отстает от подобных систем, требуется не набор объяснений, а публичный план: что именно меняют, в какой срок и к какому результату.

Второе – нужно сделать экономию выгодной для самого предприятия. Если оно сократило потери, оптимизировало мощности или снизило потребление электроэнергии, часть эффекта должна оставаться ресурсом для последующих инвестиций и поощрения работников предприятия, что позволит содержать квалифицированные кадры. Иначе проще каждый раз принести новую смету, чем рисковать и экономить.

Третье – допустить конкуренцию там, где она технически возможна. Тепловая сеть действительно является естественной монополией. Но это не значит, что производить тепло обязательно только владелец сети. Если независимый производитель сможет надежно представить более дешевую гигакалорию из когенерации, биомассы или сбросного тепла, система должна иметь возможность ее принять.

Правовая рамка для этого уже есть: украинское законодательство предусматривает равные права доступа теплогенерирующих организаций к рынку и обязанность владельцев сетей обеспечивать доступ других субъектов. Изменения 2025 также обязали транспортировщиков публиковать условия присоединения и информацию об элементах системы.

И, наконец, ставить руководителям коммунальных предприятий конкретные цели: уменьшение потерь, ресурсов на единицу тепла, аварийности и недогрузки. Если предприятие годами остается среди самых дорогих в группе и не сокращает отставание, то это должно быть предметом управленческой оценки.

За неэффективность все равно кто платит – потребитель в платежке, предприятие долгами или община из бюджета. Поэтому после возврата экономических тарифов должно было показать людям полную себестоимость. Нужно показать, что сделано, чтобы она стала ниже.

И когда появляется очередной "экономически обоснованный" тариф, стоит спрашивать не только "почему мы должны столько платить?", но и "что было сделано, чтобы мы могли платить меньше?"