"Банкопад был неизбежен": Владимир Лавренчук об уроках финансовых кризисов и будущем банков

Вы были свидетелем банковского бума 2005-2006 годов. Что больше всего запомнилось с тех пор?

— В первую очередь, Оранжевая революция. Она дала сигнал многим слоям населения к изменениям и проактивности — не только в общественной деятельности, но и в развитии собственных семей, производств, в создании бизнеса. Я бы сказал, что банковский бум был хорошо спровоцирован массовым предпринимательством украинцев по всей стране.

Кредит или банковское финансирование является важным рычагом для частного капитала. Сначала должна быть инициатива, а потом возникают финансовые инструменты.

Тогда была массовая предпринимательская активность: строили частные дома, открывали кафе, кафе. Параллельно появлялись ипотечные инструменты, далекие от мировых стандартов, но поиск решений шел быстро и активно. И само поведение населения стало главным мотиватором этого процесса.

В те годы банки продавались за большие суммы. Какие примеры вы помните?

— Я был в команде Райффайзенбанка Украины, который представлял здесь инвестора Райффайзен групп. Группа приобрела банк "Аваль" - второй крупнейший банк Украины.

Банки продавались с большими мультипликаторами. Это было очень привлекательно для инвесторов и дало сильный толчок для развития банковского сектора: появилось больше продуктов, конкуренции, инноваций.

А что вы можете сказать об истории с банком "Престиж"?

— Помню ее. Люди, которые создали один из лучших банков Украины (Федор Шпиг (ныне покойный) и Александр Деркач создали банк Аваль – ред.), фактически сделали это самостоятельно. За этот банк соперничало немало международных инвесторов. И то, что они за короткое время создали еще один банк ("Престиж" – ред), меня не удивило – их опыт и компетенция были несомненными. Это пример лидерства, когда брались за невероятные проекты. История создания "Престижа" — хороший пример того времени (молодой банк был продан более чем за $100 млн — ред).

А потом наступил период банкопада. Как вы оцениваете этот кризис?

— Было несколько кризисов: в 2008 году, а также в 2013–2014 годах. Иногда даже не успевали осмыслить причины.

Я скажу так: Украина взрослеет скорее благодаря кризисам. Они возвращают нас к прагматичности, реальным масштабам задач. Бум 2005–2006 годов был построен на проактивности, но у общества и государства тогда еще не было достаточных контрольных механизмов, уравновешивающих эмоции и амбиции.

Опыт показал: менеджмент банков, как и многих других компаний, без контролей и опыта может быть ослеплен успехом и браться за большее, чем позволяют ресурсы. Кризис 2008 года очень быстро это продемонстрировал: капитала не хватало, а без него нет финансового сектора.

Поэтому банкопад стал следствием оторванности грез от реальности. В других странах с более развитыми институтами кризисы тоже бывают, но менее радикальные. Украина тогда была очень молодым государством, и кризисы отражали незрелость институтов.

Научились ли мы сегодня принимать правильные решения?

— Думаю, да. Мы повзрослели настолько, чтобы не быть ослепленными успехами. Я высоко оцениваю изменения в стране, произошедшие с 2006-2007 годов. Реформы имели значительный эффект: по финансовым параметрам и количеству институтов мы добились хорошего международного уровня. Не идеального, но достаточно хорошего.

Подтверждением есть и нынешняя война. Украина противостоит более сильному агрессору благодаря мобилизации ресурсов — военных, экономических, бизнесовых, общественных. Это свидетельствует о зрелости общества и государственных институций.

Как вы видите будущее банковской системы через 10–15 лет?

— О 15 годах говорить легче, чем о 5. Я убежден: искусственный интеллект и модернизация изменят финансовый сектор. Операции, поведение клиентов, их предпочтения – все это изменится.

Доступ к финансам станет максимально удобным, контролируемым и безопасным. Одновременно бесценным останется человеческое общение. Банки сохранят эту функцию. Они будут модернизированы, открыты для новых инструментов — open banking, но в то же время останутся и классические отделения.

Человеческий фактор, объяснения, традиции — все это будет и в дальнейшем иметь ценность.

А как вы оцениваете изменения в СМИ за эти годы?

— Изменилось очень многое. Появилось множество альтернативных источников информации. Некоторые из них не имеют авторитета и репутации, а значит, могут быть необъективными, провокационными, даже угрожающими. Они способны создавать эффект снежного шара и формировать ожидания проблем, которых нет.

Поэтому роль авторитетных, солидных медиа только возросла. Они формируют экспертизу, ответственность, и именно их репутация сегодня очень важна.

В этом году Delo.ua исполняется 20 лет. Что бы вы хотели пожелать изданию?

- Пожелаю простого: Творить добро.

В мире, часто отрывающемся от реальности, авторитетное издание имеет миссию — делать добро в своей профессиональной работе. Профессионализм – вечное мерило качества и доброты.

Материалы Delo.ua не всегда должны быть мягкими или радушными – они могут быть критическими. Но эта критика должна служить обществу, показывать где нужны изменения. Именно так журналистика творит добро. Сохраняйте это, умножайте и воздействуйте на других.