Мы делали "Дело", "Дело" делало нас

В редакции царил особый хаос, тот творческий беспорядок, который внешне выглядел как сплошной стресс, а изнутри был удивительной смесью свободы, драйва и молодецкой дерзости. Мы были немного безумны, немного бесстрашны и очень часто слишком самоуверенны.

Уже не помню, почему так получалось, но даже несмотря на то, что я писала о недвижимости, меня регулярно отправляли в пресс-туры, не имеющие никакого отношения ни к квадратным метрам, ни к рынку, чаще всего к металлургам. Я до сих пор не знаю, то ли Егор Гаврилов был слишком занят, то ли Коля Пидвезяний решал, что блондинка, которая ничего не понимает в металлургии, может вытащить больше эксклюзивов просто потому, что будет моргать и вежливо задавать подготовленные вопросы. Но "бегала" я в эту тему часто.

Однажды меня отправили в пресс-тур с директорами предприятий СКМ. Это было фантастическое приключение: мы катались на лыжах, переходили горные реки, прыгали из сорокаметровой сосны в пропасть, словом, строили неформальные отношения. И уже на подлете домой я вспомнила, что у меня же задача: задать вопрос тогдашнему руководителю "Азовстали" Дмитрию Лившицу. В самолете было нереально громко, так что мы пошли в багажное отделение и сидели там почти друг у друга на коленях, чтобы диктофон смог что-то записать. Интервью получилось замечательное. В заголовок вынесли, что директор завода имеет собственный самолет, теперь я понимаю, почему именно меня отправляли на такие поездки: иногда мужчинам просто хочется похвастаться. Насколько мне известно, после этого у него были определенные проблемы и строгий запрет на интервью.

Похожая история случилась и с Евгением Червоненко, в рамках моего проекта "День из…". Он наговорил много всего, в том числе и фразу, что его "обворовали любі друзі". (Наша Украина). Когда текст вышел, тогдашний губернатор Запорожской области убедил нашего главного редактора Галю Панченко сделать уточнение, что такой фразы не было, чтобы избежать проблем с партией.

Помню и интервью с Александром Роднянским. К нему я хромала пол Москвы, и пришла буквально в туфлях, наполненных кровью, так и растопила лед еще до начала разговора. А самое интересное произошло позже: уже в Америке, когда мне срочно требовалась коммуникационная "магия", а пресс-служба молчала, я написала ему напрямую. И номинант на "Оскар", занятый интервью с топовыми американскими медиа, ответил мгновенно и помог, потому что помнил нашу общую историю. Ну и первая работа в Америке была в журналистике, 10 лет после того, как я перестала писать, умение это делать стало моей первой строчкой здесь.

А недвижимость, хоть и "сладкая" тема, имела свою темную сторону. Расследования о приватизации государственных предприятий, захвате земель и строительстве там, где нельзя, часто заканчивались угрозами, странными судебными преследованиями и ситуациями, в которые я вспоминаю так, будто смотрю фильм о другом человеке.

И все же между этими безумиями мне невероятно повезло на наставников. Отдельное "спасибо" Олегу Арестархову, который в мой первый день просто сунул в руки диктофон, номер руководителя "21-го века" и команду "колокола", а на следующий день моя заметка уже была на первой полосе. Когда Подвезённому за то, что делал из моих текстов что-то гораздо умнее меня. И Гали Панченко за ту высокую планку редакторского лидерства, к которой я до сих пор прикладываю "линейку совести".

Сейчас все это вызывает ухмылку. Тогда – адреналин. Но именно эта удивительная смесь задач и приключений научила меня не бояться тем, которые на первый взгляд не твои. Не бояться людей. Не бояться браться за новое.

Я знаю: у каждого из моих коллег были свои безумия. Мы хохотали, ссорились, ночевали над дедлайнами, писали под псевдонимами повсюду, где только можно. Мы жили редакционным ритмом, который до сих пор считаю безумным. Но именно это и было самой честной журналистикой о людях, об экономике и о готовности погружаться во все это по уши.

И если эта колонка вызовет улыбку хотя бы у кого-то из тех, кто был рядом в те годы, значит, мы все еще чуть-чуть в "Деле".