О следующей зиме и подготовке к ней

Еще с лета звучит тезис, что эта зима будет тяжелее предыдущей. Впрочем, Вы в августе говорили, что однозначного ответа нет. Какой сейчас у Вас прогноз?

— Если вспомнить прошлую зиму, то россияне обстреливали энергосистему раз в 12–14 дней. Потом была пауза, а потом снова был обстрел. Сейчас они обстреливают почти каждый день с разной интенсивностью. Так что хорошие сценарии отпали. Я бы фокусировался на подготовке каждого человека и каждого бизнеса исходя из негативных сценариев. Если мы готовы к негативным сценариям, то средние сценарии мы переживем довольно легко.

В то же время следует добавить, что начало нового этапа войны с энергетикой подтвердило тезис, что мы лучше организационно готовы к этому. То есть опыт, который получили наши энергетики, люди, работающие с сетью на разных уровнях, он никуда не делся.

Как вы вообще относитесь к призывам выезжать из Киева? Лично Вы будете уезжать?

– Лично я не буду уезжать. Здесь расположено сердце компании, наши клиенты. Если я буду находиться в другом месте, это будет не очень серьезно и не очень правильно. Уезжать есть смысл, если ты не занят на работе. Это могут позволить себе люди, которые имеют не только финансовый ресурс, но и возможности работы и круга общения. Но они сделают это без советов. Мой совет, как всегда, готовиться.

У нас еще октябрь, но отключения достаточно серьезные. Если ты живешь в небольшой квартире и у тебя стоит батарея на 7-8 кВтч, то эти отключения ты можешь даже не заметить. Батарея успевает зарядиться и не успевает полностью разрядиться во время экстренных отключений, которые сейчас находятся в Киеве. Если оценивать стоимость такой батареи, то 1 кВтч стоит примерно 300 долларов. Конечно, не каждый человек может себе это позволить. Но если мы играем в долгий ящик (это ведь не один год, эта война), то какая-то часть населения может уже подготовиться.

Я понимаю, почему есть призывы уезжать из столицы. Сценарии могут быть очень разными, но я всегда призываю каждого готовить к возможным отключениям свой дом и свой бизнес.

Вы упомянули об опыте энергетиков. Энергосистему обстреливали с 2022 года, и страна уже понимает, что россияне зимой обстреливают энергосистему. Как Вы оцениваете подготовку к этой зиме и могла ли страна подготовиться лучше?

— С точки зрения опыта и менеджмента энергетиков мы, к сожалению, самые лучшие в мире. Никто с этим раньше не сталкивался, и потому наш опыт невозможно переоценить. Это касается как энергетиков, так и потребителей.

На мой взгляд, бизнес готов лучше. Мы видим, как выросло количество солнечных панелей, систем хранения электроэнергии и генераторов. Через год это примерно двукратный рост. Посредством различных критериев мы также оцениваем, как готовится население. Естественно, это еще далековато не 100%, но степень готовности также растет.

Защита энергосистемы также продвинулась и стала намного лучше, чем это было в предыдущие годы. Хватит ли этого? Я уверен, что нет. Ибо ни один бетон не выдержит прямых попаданий баллистики. Можно было бы сделать лучше, но для этого нам нужно было бы гораздо больше ресурсов.

В этом году россияне стали массированно бить по украинскому бизнесу. В настоящее время не работают металлургия, склады и дата-центры. Это довольно существенные потребители, и звучит тезис, что ограничений для бытовых потребителей будет меньше именно из-за этого фактора. Скажите, насколько, по вашей оценке, упало потребление и как это повлияет на отключение и состояние энергетических предприятий?

— С точки зрения энергокомпаний, например поставщика, конечно, что для нас это проблема, потому что это падение объемов продаж. Это первое такое отличие. Ведь даже если остановилось крупное предприятие — действительно, это сложно для него самого, но за ним всегда стоит еще куча фирм, компаний, бизнеса, так или иначе связанных с этой продукцией: они являются поставщиками этой компании. То есть это не единичная история, остановившаяся компания — и только она. Есть еще куча подрядчиков и их клиентов, которые тоже либо временно, либо совсем могут приостановить деятельность. Это довольно ощутимо. Как оно влияет? Как говорится, сколько это предприятие потребляет, столь на нас и влияет.

Как снижение потребления повлияет на прохождение зимы?

— Нам следует помнить, что у нас есть два типа дефицита. Первый дефицит – генерационный, второй – сетевой. О генерационном дефиците я еще в начале года говорил, что по ощущениям он не должен быть большой проблемой. И сегодня пока видим так, что у нас нет проблем с генерацией. Даже если будут какие-то потери с точки зрения обстрелов, у нас всегда есть импорт или где-то упало потребление... Даже если будет дефицит из-за роста спроса и холода — например, 20% дефицита на всю страну – его можно распределить, то в принципе (я говорю как живущий в Киеве человек) 5-6 часов в сутки – для меня это будет приемлем.

Я считаю, что скорее всего будут проблемы не с генерацией, а с сетью. Когда даже нормально работает поколение, но ударили в какой-то распределительный узел, то электроэнергию невозможно передать туда, куда тебе нужно. Мы же понимаем, что эти отключения, которые у нас сейчас на Киевщине и в Киеве прежде всего, связаны не с генерацией. Генерации достаточно, электроэнергии достаточно. Это связано с возможностью поставить в эти дома столько, сколько нужно тем или иным потребителям в отдельных районах, городах или даже областях.

Я правильно понимаю: наличие и продолжительность отключений может зависеть от удаленности от линии боевого столкновения?

– Я бы не связывал эти вещи. Энергосистема сложна, но достаточно ясна. Все, кто в ней понимается, знают, где какие точки передачи расположены и какая мощность может через них проходить, какой объем может проходить и т.д. Все будет зависеть от того, куда россияне будут попадать. Когда куда-то попали, нужно время на восстановление, нужно перезаживить линию. Если в Киеве после обстрела у большинства появился свет, это не значит, что все отремонтировали. Это прямо там, где смогли, опрокинули линии, сделали обходные, пока поврежденные объекты ремонтируются.

О рынке электроэнергии и УЗЭ

С 1 мая в Украине ожидается отмена прайс-кепов. На это очень различно смотрят участники рынка. С одной стороны, речь идет о возможности получить лучшую цену во время пиковых периодов, с другой — вводится такое необычное понятие, как "отрицательные цены". Чего от новых условий ждете Вы и к чему готовитесь?

— Это очень правильная история, которая приближает нас к европейскому рынку электроэнергии. Так что европейские компании смогут продавать у нас свою электроэнергию. Как финансист в прошлом, я могу сказать, что чем больше людей торгуют на рынке, тем больше конкуренция и тем меньше влияние отдельных сделок.

Что касается отрицательных цен, то любой бизнес рискован, есть разные стадии и т.д. И нельзя говорить, что если ты что-то себе построил, оно будет всегда приносить тебе доход. Ситуация постоянно меняется. Мой любимый пример — это "техасская бабочка". В Техасе построили большое количество солнечных электростанций. И летом, когда генерация была максимальной, цены пошли вниз, поэтому инвесторы начали страдать финансово. Уже потом к ним пришло понимание, что можно строить батареи, которые могли бы растянуть потребление в течение суток. Это хороший пример, доказывающий, что увеличение конкуренции влияет на развитие рынка и потребитель также будет выигрывать от этого.

Кто из европейцев уже играет на оптовом рынке электроэнергии? Может, планирует после этого?

– Не знаю. Я думаю, что любое открытие рынка приводит к появлению новых интересных историй. Давайте так: в 2020 году никто не строил на Украине батарейки, о которых мы с вами выше говорили. Никто не разбирался в арбитраже, кроме двух-трех крупных энергетических компаний, специализирующихся на этом рынке и работающих там.

Сейчас даже частный потребитель задает себе 10 кВт на квартиру и уже за счет нашего приложения заряжается ночью по дешевому тарифу, а потребляет днем. За счет этого он экономит 35-37%. То есть, на рынке будут большие изменения, и, я думаю, это хорошо.

Насколько отмена ценовых ограничений сможет улучшить экономику УЗЭ, работающих по схеме арбитража?

– Прайс-кеп – это ценовое ограничение, а модель арбитража строится на колебаниях. Если волатильность сохранится и спред будет больше, это должно улучшить доходность от арбитража. Но я не думаю, что это будут сотни процентов.

О бизнесе электрозарядок и проектах распределенной генерации

Вы в конце сентября продали бизнес электрозарядных станций. Почему вы его продали? Не является перспективным?

— Мы хотели фокусироваться на развитии нашей экосистемы YASNO Power: от инсталляций до финансирования проектов, связанных с батареями, СЭС, газовой когенерацией и, прежде всего, управлением.

В первую очередь мы продавец электроэнергии. И мы считаем, что это наша основная компетенция. Мы решили сфокусироваться на том, что умеем лучше всего, и направить на это финансовые, человеческие и управленческие ресурсы.

В прессрелизе Вы писали, что, помимо других направлений, сосредоточитесь на развитии распределенной генерации. Вы строите собственные проекты вне материнской компании?

— ДТЭК ВСЭ строит большие энергетические проекты. А мы делаем небольшие проекты для бизнеса, не работающего на энергетическом рынке и желающего построить генерацию для собственного потребления. В первую очередь это солнце, газ или батареи.

Мы приходим на объект, делаем для бизнеса проект, считаем с ним окупаемость и, например, строим 1 МВт солнца за свои деньги. Затем мы устанавливаем эту СЭС и по финансовой модели PPA продаем им электроэнергию с большой скидкой, оставляя себе определенный процент, чтобы вернуть вложенные деньги. Через несколько лет, когда мы возвращаем инвестицию, СЭС переходит в собственность клиента. Также мы делаем это с батареями.

А к вам приходят заказчики с просьбой построить промышленную СЭС ?

— К нам такие проекты приходят. Но это не наша специализация. Такие клиенты обычно все сами знают и без нас. И строительство СЭС не так сложно. Конкурировать там с серым импортом панелей и серым заработком строителей я не могу и не буду.

А там где батареи, где у нас высокая технологическая специализация, мы строим батареи и берем их в управление. И сейчас мы фокусируемся, прежде всего, на управлении такими проектами. Пока это оправдывает себя, потому что у нас достаточно экспертности и умеем это делать.

Сколько это направление приносит вам выручки в процентном выражении по всему бизнесу?

— Пока немного, потому что мы большая компания. Вы можете это увидеть – наши годовые отчеты публичны.

Насколько это перспективный рынок и когда он себя исчерпает, по вашему мнению?

— Мы считаем это перспективным, потому что наш потребитель перестает быть просто потребителем, который включает свет и потребляет электроэнергию, устанавливает батареи. Мы не ожидаем падения цен на электроэнергию даже за рамками нашей войны — из-за ИИ и роста благосостояния. И когда растет цена, люди пытаются снизить счета за электроэнергию. Мы считаем, что это направление будет перспективным.

Будет ли он суперприбыльным? С точки зрения абсолютных цифр, я не считаю, что он превзойдет продажу электроэнергии. Но, на мой взгляд, это будет неотъемлемая часть продаж электроэнергии. Если вспомнить банковский сектор, то лет 20 назад, чтобы у нас открыть кредитную карту, нужно было собрать кучу бумаг, чтобы доказать, что с тобой все в порядке. Сейчас это звучит дико. Это будет тем, чем когда-то в банковском секторе стала диджитализация.

Об агрегации и инвестициях в рынок электроэнергии

В мае вы получили лицензию на агрегацию электроэнергии. Каковы результаты этого бизнеса? Как он вообще работает?

– Мы развиваем у себя Virtual Power Plant. Сейчас на рынке куча небольших батареек, которые бизнес устанавливает для собственных нужд. Они не могут торговать на рынке электроэнергии, потому что для этого нужна лицензия и дополнительные средства. И вот мы приходим к ним и собираем 10, 20 или тысячу таких батарей в одну большую виртуальную электростанцию. Помогаем им консолидироваться и выходить на этот рынок. Это дает владельцам батарей дополнительный доход, а также нам заработок за управление.

Мы одними из первых сделали это в Украине и сейчас тестируем эту модель. Для нее еще требуются определенные законодательные доработки. Но я считаю, что, во-первых, это работает, а во-вторых это следующий шаг в развитии рынка.

Этот год у нас есть год тестирования, а в дальнейшем мы сможем оценить это как бизнес-модель.

Сейчас одним из нововведений является то, что компании начали привлекать в проекты средства мелких инвесторов или продавать мелким инвесторам доли в уже работающих ветропарках. Что вы об этом думаете? Вы такую возможность для себя не рассматривали?

— Во-первых, если уже начали привлекать частных инвесторов, значит, на этом рынке можно зарабатывать. Люди уже поняли и начали инвестировать. На мой взгляд, это хорошая история. Но есть и другая сторона медали. Несколько недель назад мой знакомый показал мне отчет одной из компаний по нереальным показателям выплат.

Я заинтересовался, потому что сумма была настолько велика, что мы даже могли бы купить эту компанию. Мы сделали ретроспективный анализ этой выплаты и обнаружили, что это вдвое больше, чем может заработать трейдер, то есть больше суммы, которую технически можно заработать на этом рынке.

С любыми инвестициями нужно понимать, куда ты инвестируешь и как там зарабатывают. Я точно знаю три довольно крупных компании, которые привлекают частных инвесторов и строят небольшие проекты. Для некоторых мы даже проектирование делали. Но чем более перегрет рынок, чем более он привлекателен, тем больше появляется серых историй, рассчитанных на непрофильного инвестора.