Гендиректор компании Nestle Питер Брабек: “Многие страны более комфортно воспринимают факт, что мы швейцарцы, а не американцы”

– Питер, скажите, с чего началась история компании Nestle?

– Она началась 130 лет назад, когда Генри Нестле создал детское питание, которое помогло спасти жизнь детям, умирающим от недостатка еды. Он открыл первые фабрики, и его продукт сразу вышел на международный рынок. Всего через четыре месяца после запуска питание уже продавалось в пяти европейских странах.

Второе, чего хотел создатель, — это собственный бренд. Бренды магазинов, частные бренды уже существовали, но Генри Нестле был одним из первых, кто создал бренд производства (производителя). Также он сумел создать фирменный знак компании, который используется до сих пор. Им стал герб рода Нестле — маленькое гнездышко, — который уже много лет олицетворяет семью, теплоту, ласку и заботу.

– Что помогло компании стать известной во всем мире?

– Сначала это было молоко, потом шоколад — тогда Nescafe. Главное, что изначально мы были компанией, ориентированной на внешний рынок. Когда товарооборот внутри страны-производителя составляет менее 2%, ты вряд ли будешь концентрироваться на местном рынке. Наше швейцарское подразделение расположено всего в 2-3 километрах от главного офиса компании, но мы бываем там с такой же частотой, как и в других подразделениях в любом уголке мира.

В отличие от американских компаний, которые повсюду из местных людей создают американских бизнесменов, мы не экспортируем свой стиль жизни. Мы понимаем, что мы иностранцы. Хотя не скрываем тот факт, что мы мультинациональная компания, расположенная в Швейцарии. Многие страны более комфортно воспринимают факт, что мы швейцарцы, а не американцы. То, что мы из Швейцарии, дает нам определенные преимущества — нас рассматривают как политически нейтральное государство. Смешно претендовать на то, чтобы быть чилийской или китайской компанией только из-за того, что на их рынках наша продукция занимает лидирующие позиции.
Если раньше было время, когда наша компания выглядела местной, то сейчас мы гордимся тем, что Nestle — мультинациональная компания. В какой бы стране ни было наше подразделение, оно носит наше собственное имя.

– Вы всегда имеете долгосрочные планы? Например, вы были одними из немногих, кто в свое время не оставил рынок Индии...

– Да, мы остались в Индии в 1970 году, остались и в Чили во времена президента Альенде. Мы не собираемся оставлять рынок только из-за изменения политической ситуации. Если ты всегда преследуешь только краткосрочные интересы, ты ненадежный партнер. Если компания на рынок то приходит, то уходит, от этого страдают как инвесторы, так и обычные люди. Но когда компания остается в стране в сложный период, инвестирует в производство (пусть дела идут и не очень хорошо), расширяет бизнес, создает рабочие места — тогда отношения со страной намного лучше в будущем.

– У вас такая же далекая перспектива и в финансовом плане?

– Конечно, мы не гонимся за квартальной прибылью. Выполнение краткосрочных планов важно, но оно должно сочетаться с долгосрочным развитием компании.

Мы тратим намного больше, нежели другие фирмы на технологии и исследования, много денег идет на укрепление и рекламу нашего бренда. Также много инвестируется в новые продукты.

Наш приоритет — обеспечить достаточный рост для того, чтобы удваивать товарооборот каждые десять лет. Краткосрочные финансовые проблемы не сумеют помешать нашим планам.

– Как вам удается управлять таким большим количеством брендов?

– Наш главный принцип — объединить все наши ресурсы вокруг стратегических корпоративных брендов. Любая марка продукта или ряд марок должны быть поддержаны одной из наших корпоративных марок. Например, Rowntree вела политику «один продукт, один бренд»: KitKat, Smarties, Rolo, After Eight. Когда мы приобрели компанию, то ввели нашу систему, и KitKat стал KitKat Nestle.