Грекопадение

Премьер-министра Греции Георгиоса Папандреу можно смело делать героем нашей рубрики "Поймали на слове". Четыре месяца назад в статусе лидера оппозиционной партии "Поско" он обещал, что, придя к власти, зальет экономику Греции денежным дождем. Прошло пару месяцев, и ветер повеял в другую сторону. В декабре прошлого и январе этого года Папандреу принял сразу ряд драконовских мер по сокращению госдотаций на экономику.

Логика премьера понятна: он пытается спасти Грецию от падения в одну из трех пропастей — дефолта, исключения страны из еврозоны и возвращения в рецессию. Рынки уже смакуют сплетни о том, что ждет ЕС, если Афины окажутся неспособными выплачивать свои гигантские долги. А Евроцентробанк прощупывает возможность исключить страну из зоны евро за то, что та вчетверо превысила допустимый в ней потолок госбюджета. Но Папандреу вряд ли сможет совершить греческое бюджетное чудо. Причина не в нем, а в том, что сделать это ему может не позволить население самой Греции. Греки просто привыкли жить хорошо любой для государства ценой.

Когда нельзя идти на поводу

Если бы 10 декабря 2008 года греческий премьер Костас Караманлис знал, к чему приведет его решение, он, вероятно, отказался бы от мысли объявить стране о семи методах господдержки бизнеса. Решение было вынужденным — Караманлис (сторонник сокращения расходов) не смог устоять перед двухнедельными народными бунтами, охватившими Грецию прошлой зимой. Поводом к погромам стало убийство полицейским 15-летнего подростка, но настоящей причиной выступлений называют гнев, вызванный экономическим кризисом. Масштабная господдержка компаниям была одной из мер, принятых с целью успокоить бушующее население. Но результат оказался на тот момент неожиданным. Удержать греческое общество от волнений это решение помогло мало — массовые беспорядки с горящими машинами, магазинами и "коктейлями Молотова" с незавидной регулярностью вспыхивали в стране на протяжении всего 2009 года. Популярности премьеру это также не добавило — в сентябре 2009-го он пожаловался, что для работы ему не хватает кредита доверия (партия "Новая демократия" имела в парламенте лишь незначительный перевес). Чтобы изменить парламентскую пропорцию, Караманлис объявил досрочные выборы и проиграл. С самым низким рейтингом за последние десятилетия "Новая демократия" лишилась большинства.

Зато увеличение пакета госвыплат легло дополнительным грузом на греческий бюджет, и вкупе с остальными факторами окончательно его подкосило: в результате кризиса после первого квартала 2009 года поток налоговых поступлений в бюджет практически иссяк. А две избирательные кампании — в Европарламент и парламент Греции — лишили казну последних средств.

Масштаб финансовой катастрофы в Греции стал понятен, когда оказалось, что аккуратные цифры размеров дефицита бюджета и госдолга являются фикцией. Пришедшее к власти в начале октября новое правительство социалиста Георгиоса Папандреу установило, что их размеры были приуменьшены едва ли не вдвое: в 2009 году дефицит составит не 6,7, а 12,7% ВВП, а совокупный долг страны достиг 300 млрд. евро (127% ВВП) — втрое больше, чем у Германии. Информацию подтасовывал национальный орган по статистике Греции. Эту порочную практику он начал еще в 2001-м, когда Афины подтасовали статистику, чтобы соответствовать критериям для вступления в еврозону.

Шоковая терапия по-гречески

Брюссель и рынки были шокированы. Греция вчетверо превысила допустимый в зоне евро потолок дефицита бюджета в 3%. Чтобы рефинансировать долги и погасить дефицит, в этом году стране надо разместить гособлигации на 55 млрд. евро. Но на фоне всплывших финансовых показателей стоимость привлечения кредитов становится слишком большой. Их рост подогревает увеличение стоимости кредитно-дефолтных свопов — рынки побаиваются, что процесс рефинансирования долгов Афинами может в любой момент дать сбой.

Страхи усугубляются тем, что маастрихтские критерии, легшие в основание еврозоны, не предусматривают методов предоставления помощи Евроцентробанка члену монетарного союза, даже если над ним нависла угроза дефолта. То есть формально ждать помощи Греции неоткуда. В результате кредитно-рейтинговое агентство Moody"s пообещало ее экономике "медленную смерть".

И понеслось! Разговоры о дефолте страны зоны евро привели к сомнениям относительно устойчивости самой еврозоны. Если Греция не сможет расплатиться по своим долгам, инвесторы сразу же засомневаются в платежеспособности других проблемных государств еврозоны — Италии, Испании, Ирландии и стран Прибалтики. На фоне этих страхов евро начал затяжное падение, достигнув в январе своего минимума за пять последних месяцев. ЕЦБ начал судорожно искать выход из этой ситуации и задумался о том, как вести себя с провинившейся страной. В январе в прессе появилась информация, что юристы ЕЦБ изучают возможности выхода стран еврозоны из этой группы. Подготовленный в декабре 2009 года, рабочий документ центробанка звучит как "Выход и исключение из Европейского монетарного союза. Некоторые размышления".

Гнев Брюсселя и перспективы дефолта оказались настолько красноречивы, что премьер Георгиос Папандреу недолго сомневался, проводить или не проводить политику, противоположную той, которая была озвучена им в предвыборных обещаниях. Папандреу, представитель греческой социалистической династии (его дед и отец занимали пост премьер-министра), победил на досрочных парламентских выборах в октябре на волне обещаний влить в больную греческую экономику 3 млрд. евро. Но 14 декабря он объявил о непопулярных мерах по сокращению дефицита: заморозил наем на госслужбу, повышение зарплат госслужащим, которые зарабатывают более 2 тыс. евро в месяц, сократил на 10% премии (а они составляли 60-90% базовой ставки) и пообещал увеличить налог на премии с 10 до 40%. Кроме того, премьер ограничил расходы на оборону и увеличил налоги для состоятельных греков. Все эти меры должны помочь побороть критическую ситуацию в греческих госфинансах уже в 2010 году, снизив дефицит бюджета до 8,7% ВВП, а к 2012-му вернув в его в рамки общепринятых еврозоной норм.

Правда, обещанные сокращения расходов ставят Папандреу в самое невыгодное положение. С одной стороны, Европа ему больше не верит. Программа стабильности и роста, представленная греческим министерством финансов Еврокомиссии, не смогла убедить рынки капитала в способности правительства обеспечить преодоление бюджетного кризиса. Доходность гособлигаций продолжала расти и достигла критических уровней. Кроме Moody"s, суверенные рейтинги Греции понизили Standart & Poor"s и Fitch. С другой стороны, проводить политику, противоположную своим обещаниям, — проверенный путь к падению популярности и доверия среди избирателей. Премьер, похоже, готов пожертвовать популярностью ради выведения страны из финансового болота. Но он может споткнуться об то же, обо что споткнулся его предшественник: ему могут просто не дать это сделать. Ведь Караманлис был консерватором и ратовал за введение жестких фискальных мер, чтобы снизить дефицит бюджета. Но многотысячные акции протеста убедили его изменить свой подход.

Невидимые мотивы

Тиски финансовых рынков и ЕЦБ — далеко не единственные, в которые оказался зажат нынешний премьер Греции. На него давят также само греческое правительство и уже хронически недовольное население. В стране идея премьера по ужесточению фискальной политики имеет не так уж и много сторонников. Среди них — министр финансов Георгиос Папаконстантину, получивший образование в Британии и работавший в ОЭСР. В оппозиционном лагере (в составе правительства самого Папандреу) — Лука Кацели, министр экономики, конкуренции и морского флота. Она настаивает, чтобы правительство, как и обещало, усилило фискальное стимулирование, а для этого стало еще больше занимать на внешних рынках. Иначе, считает Кацели, Греция не сможет обеспечить экономический рост.

Таких, как она, сегодня большинство. Их аргументы состоят в том, что ужесточение госрасходов поставит крест на восстановлении экономики и положит начало новой длительной рецессии в стране. Но еще больше противников объявленных Папандреу мер вряд ли думают о долгосрочных перспективах Афин. Население волнует лишь рост зарплат и уровень инфляции. Правительство Папандреу расхлебывает последствия политики, которую затеял его отец. Проблема, через которую все никак не может переступить Греция, — привычка населения жить хорошо, даже когда экономическая ситуация этого не позволяет.

Эту проблему власти породили еще в 1980-х, когда ввели жесткое регулирование рынка труда. Начиная с этого времени зарплаты в Греции росли быстрее, чем производительность. Вступление страны в еврозону стало дополнительным катализатором этих проблем — из-за фиксированного валютного курса экспорт стал падать, госсектор расти (с 45 до 51% ВВП), а зарплаты по-прежнему увеличивались быстрее, чем в других странах еврозоны. Греция стала стремительно терять конкурентоспособность. Из-за высоких зарплат и инфляции Афины потеряли до 30% своей конкурентоспособности по сравнению с другими странами зоны евро.

"Эффектом хороших зарплат" стало и то, что население Греции очень эгоистично реагирует на ситуацию в государстве. Одной из причин народных бунтов декабря 2008-го сама молодежь, в них участвующая, называла то, что правительство предоставляло финансовую помощь национальным банкам, а не тратило эти деньги на социальные нужды (в тот период были проблемы с ликвидностью, и вливание средств в Европе было общепризнанной панацеей, чтобы удержать банки от краха). Кроме того, греки не хотят экономить. Если в еврозоне часть дохода, идущая на вклады, составляет 20%, то в Греции этот показатель находится на уровне 7%.

В результате нынешний премьер сидит на бочке с порохом под названием "греческое население". В декабре 2009 года для очередных массовых выступлений понадобился лишь повод — годовщина событий 2008 года. Спустя пару недель фермеры перекрыли дороги, связывающие страну с внешним миром, с уже привычным лозунгом "Дайте деньги аграриям, а не банкирам". Они требовали, чтобы правительство выделило им в рамках дополнительной помощи 1 млрд. евро. Поэтому меры по сокращению расходов в любой момент могут вызвать новый взрыв.

Что дальше?

Говорить о будущем Греции в такой ситуации — как гадать на кофейной гуще или решать уравнение со многими неизвестными. Первое — перспективы суверенного дефолта, второе — перспективы пребывания Афин в еврозоне, третье — перспективы правительства Греции.

В первом наблюдатели, правда, сомневаются. Брюссель, Париж и Берлин очень хотели бы проучить Грецию (да и других нерадивых соседей по ЕС) и оставить ее на произвол судьбы. Но они все же найдут в себе желание и механизм, как помочь Афинам избежать дефолта. Как признала федеральный канцлер Германии Ангела Меркель, все страны еврозоны заинтересованы в том, чтобы Греция смогла избежать дефолта.

В то же время ЕЦБ не против исключить страну из еврозоны. Но официальных механизмов для этого нет — европейские договоры составлялись так, что выход стран из ЕС или из еврозоны просто не предусматривался. Анализ европейского законодательства, опубликованный в январской рабочей записке Евроцентробанка, говорит, что единственным методом исключить Грецию из зоны евро является ее добровольный выход. Но та категорически против и уже высказалась по этому поводу. В недавней статье в Financial Times глава греческого ЦБ Георгиос Провопулос назвал сразу восемь причин, почему выход из еврозоны лишь ухудшит ситуацию (и не только в Греции, но и во всей еврозоне), подытожив: "Для Греции будет намного дешевле решать свои проблемы в еврозоне… Будущее ее экономики неразрывно связано с той опорой, которой является для нее евро". То есть перспективы ее выхода из еврозоны также сомнительны.

И, наконец, третье (и главное) неизвестное — насколько само греческое правительство будет способно противостоять кризису. Не исключено, что ЕС специально уделил пристальное внимание проблемам Греции, чтобы дать правительству возможность проводить непопулярные реформы, ссылаясь на жесткие требования Брюсселя. Однако никто не может гарантировать, что премьер не сдастся под напором политических оппонентов и удержится на этом пути — пути фискального ужесточения. Да и в своем кресле.