"Мы существуем, не раз доказав свою необходимость"

О работе ФГИУ, проблемах, которые приходиться решать сегодня и перспективах развития рассказывает руководитель Фонда госимущества Украины Александр Бондарь:

— Что мешает Фонду госимущества выполнять свои непосредственные функции?

— Наверное то, что до сих пор ФГИУ не имеет правового статуса. К большому нашему позору (не Фонда госимущества, а Украины), мы до сих пор работаем по временному положению, утвержденному постановлением Верховной Рады в 1992 году. Этот документ и регламентирует работу Фонд1а госимущества.

Получается, что мне, как руководителю ФГИУ, приходится выполнять важные государственные функции от имени госоргана, не имеющего официального статуса — вести переговоры, подписывать международные договоры. И это в то время, когда перед нами поставлены очень значительные, в финансовом и имущественном плане, задачи. В данном случае, как политически, так и организационно нам очень помогло бы принятие закона "О Фонде госимущества".

По моему мнению, некоторые министерства, и Кабмин в том числе, не хотят, чтобы Фонд госимущества имел юридически более определенный статус. Когда госорган не имеет закона, им можно больше управлять и помыкать.

Но это все иллюзии. Пора понять, что я как председатель ФГИУ после принятия этого закона не начну решать все вопросы самостоятельно, не согласовывая с Кабмином и Администрацией Президента. Это ошибочное представление. Поднимется только наш статус, улучшится работа, вот и все.

— За последние несколько лет отношение к Фонду госимущества заметно изменилось. Однако часть общества продолжает относиться с предубеждением к самому приватизационному процессу. Может ли Фонд госимущества как-то изменить сложившуюся ситуацию?

— Мы уже много сделали для этого. Нельзя сравнивать отношение к Фонду госимущества, которое было два года назад и сейчас — это не сравнимо. Нас уже не так часто "бьют ногами" и не обвиняют во всех смертных грехах, как раньше. С нами больше считаются.

Это связано, в первую очередь, с тем, что ФГИУ стал неплохо продавать госимущество, тем самым существенно пополняя государственный бюджет. Правда, до сих пор приходится "расхлебывать" последствия сертификатной приватизации, аренды и т.д. За это мы несем ответственность.

Если бы еще те, кто распоряжается деньгами, поступившими от приватизации, чаще упоминали, откуда эти деньги берутся, я имею в виду Министерство финансов и Кабмин, это тоже послужило бы поддержкой Фонду. Для Минфина, как я понял, эти деньги падают с неба, и он даже не задумывается над тем, что стоит заработать миллиард гривень в приватиза1ции.

— Что Вы считаете наибольшим достижением ФГИУ за все время его работы?

— Достижением, наверное, является то, что мы до сих пор идем в авангарде экономических реформ, что нас не сломили, мы существуем, не раз доказав свою необходимость. А многие государственные органы как создавались, так и ликвидировались. Трудно назвать еще какую-либо другую государственную структуру, которая могла бы сравниться с Фондом в плане реформирования экономики. В плане объема проделанной работы лучших результатов, чем ФГИУ, никто предъявить не сможет. Наши результаты можно оценивать по-разному, но проведение реформ во всех странах, где они проводились, получали неоднозначную оценку. Но в отличие от многих структур, действия которых ограничивались лишь декларациями или благими пожеланиями, в приватизации сделана реальная работа .

— Какие проблемы существуют на сегодня во взаимодействии ФГИУ с Кабинетом министров и Верховной Радой? Что мешает сотрудничеству?

— Да, были периоды, когда Кабмин старался больше пакетов акций закрепить в госсобственности, снять с продажи, с торгов. Верховная Рада объявляла мораторий на приватизацию. Сейчас, слава Богу, это позади.

В работе с Верховной Радой я сейчас проблем не вижу, все вопросы решаемы: принята Программа приватизации, отчет ФГИУ за 1999 год и прошедший период 2000 г.

Пожалуй, на данном этапе осталась только медлительность в процессе согласования с Кабмином. Принятие некоторых решений, касающихся приватизации, даже чаще затягивается не в Кабмине, а на этапе согласования с Министерством юстиции, хотя в любом случае в этом все равно обвиняют Фонд. Например, очень тяжело шло формирование условий тендера по энергетике, еще немало проблем предстоит решить по "Укртелекому".

Основная проблема в том, что если Кабмин требует от ФГИУ получения денег от приватизации, то все остальные структуры, задействованные в этом процессе, должны ему помогать, действовать консолидировано. Поэтому, учитывая сумму поступлений в бюджет на 2001год, я буду ставить вопрос о солидарной ответственности всех министерств и Кабмина за эти показатели. Думаю, что дальше бороться и отбиваться ото всех в одиночку мы не сможем.

Хорошо что сейчас наши действия поддерживает Президент Украины и его Администрация. Благодаря этому мы можем двигаться дальше.

— Кто или что мешает ФГИУ выполнять Программу приватизации и задания, поставленные перед ним по отчислению средств в госбюджет? Проблема только в изначальном завышении заданий или существуют другие причины?

— Вначале говорили, что виноват только Фонд госимущества — плохо продает, теперь винят международных советников. Но все эти вещи микроуровня, а есть макроэкономические проблемы. Например, у нас нет большого количества покупателей, в первую очередь западных, готовых покупать наши предприятия. В этом главная беда.

На сегодня в приватизации участвуют и покупают объекты госсобственности ограниченное количество украинских финансовых структур. Но, во-первых, они не могут, да и не должны покупать все, во-вторых, у них тоже таких средств нет. А западный капитал к нам не идет, и пока мы не преломили эту ситуацию — низкий интерес к украинской собственности, — любые запланированные цифры поступлений средств от приватизации будут завышены.

Я думаю, определяя сумму средств, ожидаемых от приватизации, надо в первую очередь учитывать общую экономическую ситуацию в стране. А также отталкиваться от рисков, стоящих перед западным инвестором, желающим принять участие в нашей приватизации. Я думаю, что степень риска за последние годы особенно не изменилась, и инвесторы не готовы платить большие деньги за наше имущество. Вот это главная проблема и она зависит не от Фонда. Принимая Программу приватизации, мы учли все рекомендации международных организаций, у нас все процедуры ориентированы именно на международных инвесторов, но, увы, они на это не отреагировали должным образом. За 2000 год у нас было всего четыре случая продажи объектов западным инвесторам. В такой ситуации 9 млрд. грн. для ФГИУ — это заведомое завышение наших возможностей.

К сожалению, на сегодня задания ставятся исходя не из возможности Фонда или желания инвесторов участвовать в украинской приватизации, а от дефицита бюджета, хотя это вещи одна из другой не выходящие. Конечно, если есть большой дефицит бюджета, его надо покрывать. Но это не значит, что в связи с этим появятся структуры, которые согласятся эти деньги платить.

— Кому, по-вашему, в идеальном варианте должен быть подотчетен ФГИУ?

— С подотчетностью Фонда госимущества все ясно — отчитывается перед Верховной Радой, а вот подчиненность... В идеале Фонд должен быть подчинен Президенту страны, в этом случае работать будет легче. Если парламент сочтет это целесообразным, он сможет принять такое решение.

В свое время Администрация Президента и Кабмин были категорически против подчиненности Фонда Верховной Раде, а Верховная Рада против подчиненности Кабмину. Вопрос подчиненности Президенту, в нынешнем составе парламента, кажется более реальным, но это решать депутатам, я могу только фантазировать.

— Насколько Вы, как глава Фонда госимущества, свободны в принятии решений?

— Я, наверное, менее свободен, чем это кажется со стороны. Не буду вдаваться в детали, но процедура принятия решений очень регламентирована. Практически я подписываю готовый документ, который прошел всю процедуру, во-вторых, есть масса структур, которые влияют на работу Фонда госимущества — в первую очередь Президент, Кабмин, Верховная Рада, ряд правоохранительных органов, местные администрации. Моя функция — находить компромисс между всеми этими позициями.

— Как можно охарактеризовать Ваш стиль управления?

— Мне кажется, я либеральный руководитель и довольно решительный в принятии кардинальных решений, касающихся принципиальных вопросов. По мелочам своих сотрудников я не дергаю, не наказываю и не преследую. В то же время я достаточно строг и если вижу, что человек принципиально работает не в том направлении, проводит не ту линию, могу предпринять решительные действия. Но об этом надо спросить у моих подчиненных, неудобно говорить о самом себе.

— Фонд госимущества обвиняют иногда в непрозрачности процессов приватизации, в злоупотреблениях. Какие меры принимаются сейчас во избежание коррупции в приватизации?

— Не так давно немецкий советник Комерсбанк рекомендовал мне провести конкурс с одним участником и потом начать с ним переговоры о цене. Я когда услышал это, понял, что в нашем понимании это и есть самая настоящая коррупция, а они считают такой подход в порядке вещей. По их мнению, я как частный собственник могу сесть за стол переговоров с любым покупателем и торговаться по цене. Просто для них понятие приватизации, в нашем понимании, давно отошло в историю.

Я считаю ненормальным, когда руководитель ФГИУ лично ведет переговоры о продаже госсобственности. По моему мнению, кроме обвинений в коррупции, даже если я ничего коррумпированного делать не буду, ничем хорошим это не закончится. Я не ограничиваю контакты с потенциальными покупателями, но и специально не ищу дополнительные. Например, покупателя ОАО "Волынь" я не знал до подписания с ним договора купли-1продажи.

С другой стороны, специалисты Фонда госимущества должны работать с участниками приватизационного процесса и это не значит, что каждый такой контакт коррумпирован. Наоборот, иногда предварительная встреча предотвращает любые контакты на другом уровне.