Первый иностранный

каждом заблуждении, которое неожиданно коснулось твоей судьбы, в тяжелой работе или разбитых мечтах помни — это все-таки прекрасный мир, и ты в нем непоколебимо стремись быть счастливым. И будешь им", — этим отрывком текста, найденным в церкви города Балтимор в 1692 году, председатель правления Райффайзен Банка Аваль Владимир Лавренчук отвечает на вопрос о своем жизненном кредо. Порой кажется, что он выбрал для себя не ту профессию. Философ, спортсмен, музыкант, но до тех пор, пока речь не касается банковского мира. Первый же вопрос о проблемах, которые ожидают украинские банки в 2010 году, делает Владимира Лавренчука серьезным и сконцентрированным. Каждое слово главы крупнейшего в Украине банка с иностранным капиталом не только авторитетно для рынка, но и во многом отображает видение австрийской Группы Raiffeisen International. На главной web-страничке украинского банка слова главы Raiffeisen International Герберта Степича весьма оптимистичны: "Мы видим Украину очень важной европейской страной с большим потенциалом в долгосрочной перспективе. Группа Райффайзен, безусловно, предана региону Центральной и Восточной Европы, что также прослеживается в мощной поддержке, которую мы предоставили и будем продолжать предоставлять нашей дочерней компании — Райффайзен Банку Аваль".

Продавая в 2005 году почтово-пенсионный банк "Аваль" австрийской Группе Raiffeisen International, его собственники Федор Шпиг и Александр Деркач поставили точку отсчета для дальнейшей продажи украинских банков иностранцам. Тогда трехкратный мультипликатор казался для украинских финучреждений чем-то нереальным, а цена $1,028 млрд. явно завышенной. Ходили разговоры, что экс-глава правления "Аваля" Александр Деркач чем только ни поднимал цену финучреждения — и рассказами о длинной очереди инвесторов, и многократными акцентами на большой филиальной сети, и увеличением капитала. Дети в Украине слово "аваль" говорят вторым после слова "сало", расхваливал австрийцам свое детище Александр Деркач. Позже бизнес-дуэт Шпиг-Деркач покажет, что он способен на большее, продав еще один свой банк "Престиж" другой австрийской группе и прямому конкуренту Raiffeisen International — Erste Group.

В свое время назначение Владимира Лавренчука главой Райффайзен Банка Аваль вызвало ряд споров и домыслов. Многие считали, что эту должность должен был занять Игорь Францкевич, в то время возглавляющий Райффайзенбанк Украина. Г-н Лавренчук был его заместителем, однако акционеры предпочли именно его. Как скажут позже, "за управляемость и знание розничного рынка". Сам Владимир Лавренчук говорит, что таким был выбор акционеров, и тендер на данную должность не проводился. Как бы там ни было, а это назначение стоило многого — оправдать не только выбор первого лица, но и выбор самого банка "Аваль". Все это получалось благодаря компетентности Владимира Лавренчука и бурному росту банковского рынка в 2005-2007 годах. Украина для группы Райффайзен Интернациональ оставалась одним из самых главных рынков.

Тем не менее Владимир Лавренчук все также оптимистичен, как и несколько лет назад. Нынешний кризис не первый в его жизни: была и многотысячная инфляция, и денежная реформа, и азиатский кризис, и банковский кризис 2004 года. Он не скрывает, что страхуя риски в течение трех кварталов 2009-го года, банк вынужден показывать отрицательные финансовые результаты. О том, чем живет украинская банковская система и на что можно надеяться иностранным акционерам в 2010 году, мы беседуем с Владимиром Лавренчуком.

Сегодня одна из основных проблем западных стран заключается в планировании стратегий выхода из состояния антикризисной работы и возврате к рыночным схемам. Будет ли стоять этот вопрос перед Украиной в 2010 году?

Я стараюсь реже давать категоричные комментарии, но в ответе на данный вопрос без этого не обойтись. Мне неизвестно, существует ли стратегия выхода украинской экономики из кризиса, какие параметры определяют такой выход, о каких отраслях и каких объемах идет речь. Такой план нужен. Многие считают, что в период кризиса ничего нельзя спланировать. У меня другое мнение — можно и нужно. И тем более для 2010 года, когда, по мнению многих экспертов, ожидается начало восстановления экономики.

Такие стратегии нужны не только во время кризиса. И в лучшие времена мне не доводилось видеть украинские экономические стратегии, которые включали бы перечень антикризисных мероприятий. Возьмите, к примеру, рынок жилья. Сколько нужно и сколько есть ресурсов для строительства нового жилья в Украине? Где его строить, почему именно в Киеве, а не в других регионах? Какого класса жилье будет по карману большинству украинцев в перспективе 5-10 лет? Какие экологические/экономические/транспортные последствия планируемого строительства? Эти ответы надо получить перед тем, как приступать к новому витку ипотечного кредитования. Наша главная проблема в том, что мы больше заняты решением краткосрочных вопросов. Пусть даже важных, но краткосрочных.

Какие основные задачи ожидают украинскую банковскую систему в следующем году?

Я выделил бы несколько. Прежде всего, это ликвидность. Правдой является то, что банки сегодня ликвидны значительно лучше, чем это было еще год назад. Но есть финансовые учреждения, которые не выполняют своих обязательств. Достаточно сложной задачей следующего года будет замораживание роста количества проблемных банков и обеспечение ликвидности тех финансовых институтов, которые сегодня функционируют нормально.

Что касается банковских вкладов, то если не будет провокаций, оснований для оттока таких вкладов нет. Ситуация управляема, но от этого не становится менее сложной. Дополнительная сложность — долларизация вкладов при снижении объема валютных кредитов. Эти два противоположных вектора могут создать системные осложнения.

Задача номер два — это улучшение качества кредитного портфеля. Тут проблема лежит в плоскости эффективности сбора/реструктуризации уже выданных кредитов. В данный момент не столь важно обсуждать, как они были выданы, — уже поздно, это произошло. По международным стандартам 30-40% кредитного портфеля украинских банков являются проблемными. Это означает, что банки с большой скоростью теряют капитал.

Порой кажется, что эти процессы уже неуправляемы.

Возобновление платежеспособности прямо связано с восстановлением производства. Если же этого не происходит, заемщик должен идти на урегулирование конфликта с банком, реструктуризировать долг или продать часть активов для его погашения. Улучшить финансовое положение заемщиков, урегулировать споры в досудебном порядке — это вопросы повестки дня 2010 года. Что касается погашения кредитов юридических лиц то, я надеюсь, что прогнозируемый рост украинской экономики на 2,5% в 2010 году — положительный фактор.

Также необходимо, чтобы решение вопроса досудебного урегулирования споров было более комфортным для участников процесса. Нужно создавать мотивационные рычаги для участников рынка — идите и договаривайтесь между собой, урегулируйте спор. Последние месяцы показали, что и банки, и заемщики приобретают опыт в этом направлении.

Какие шансы на восстановление кредитования реального сектора экономики?

Это еще одна не менее сложная задача для украинской экономики в будущем году. Сегодня финансовые учреждения значительно снизили кредитование реального сектора. По моему убеждению, это связано с недостатком мотивационных рычагов для банков, которые бы позволяли кредитовать большее количество предприятий. Залоги не являются стимулом, потому что суды фактически не защищают участников сделки. Это приводит к параличу системы кредитования. Если на Западе в восстановлении кредитования превалирует роль финансовых стимулов (льгот), то в нашем случае роль юридических рычагов (большей защищенности) была бы более весомой.

Являются ли государственные гарантии стимулом для украинских банков?

Да. Но, к сожалению, этот стимул ограничен бюджетом, и вследствие его ограниченности на него нельзя рассчитывать как на панацею.

Динамика плохих кредитов будет уменьшаться, большинство проблемных кредитов уже отображены в резервах в текущем году. Как известно, проблемные кредиты еще не являются прямыми убытками банков, ведь в залоге по большинству из них находится имущество, которое подлежит реализации при отсутствии альтернатив. И все же основные надежды мы возлагаем на восстановление производства и, соответственно, платежеспособность заемщиков.

В этом году Райффайзен Банк Аваль ежеквартально демонстрировал убытки на уровне с самыми проблемными украинскими банками, тем самым удивляя каждый раз рынок. Банк так активно формировал резервы?

Да, и рано или поздно большая часть этих резервов станет прибылью. Мы ожидаем, что это случится либо в следующем году, либо через год. Ведь срок судебного процесса составляет от года до двух лет, и мы не можем расформировывать резервы до тех пор, пока нет окончательного решения по проблемным кредитам и не реализовано заложенное имущество.

Возможно, отрицательные финансовые показатели кого-то пугают, но мы показываем всю глубину вероятного риска. Кому-то такой подход может показаться слишком радикальным. Однако мы отдаем себе отчет в том, что этот риск является потенциально возможным, и когда есть шанс его покрыть сегодня, менеджмент банка предпочитает этот шанс использовать. Ведь в такой ситуации правильная и честная реакция акционеров заключается в том, чтобы увеличить на необходимую сумму капитал сегодня, когда есть только потенциальные риски, а не тогда, когда они станут реальными.

Насколько рискуют те, кто не придерживается такой консервативной стратегии, а более либеральны в своей политике?

Я не комментирую коллег по рынку. Либерализм в резервировании также имеет много преимуществ. Например, наличие у банка прибыли не дает вкладчикам повода для лишнего беспокойства. Согласитесь, это намного комфортнее, чем в тех случаях, когда банк декларирует убытки. Однако дополнительный капитал тоже является важным фактором для вкладчиков.

Если предположить, что украинский рынок все же будет развиваться по оптимистичному сценарию, может ли создать проблему для украинского рынка процесс расформирования резервов?

Нет, ведь получится, что мы восстанавливаем капитал и согласно балансу "выглядим" более доходным предприятием.

Не секрет, что в Группе Райффайзен Интернациональ украинский банк пострадал больше остальных "дочек". С чем это связано?

Ранее мы были наиболее "обещающей" организацией в Группе и наши отчеты до кризиса показывали хорошую динамику прибыли, подтверждая ожидания акционеров. Но кризис больше всего ударил по странам СНГ. Очевидно, что банки группы Raiffeisen International в этих странах пострадали значительнее банков в других странах. Более стабильная ситуация была в Центральной Европе — Польше, Чехии, Словении и Словакии.

Наибольшие сложности в экономике стран Восточной Европы были вызваны двумя причинами. Во-первых, больше всего пострадали те, у кого было развито кредитование в иностранной валюте. К примеру, в Чехии и Словакии кредитов в иностранной валюте практически не было — они пострадали меньше. Вторая проблема — это значительное падение экономик, которое вызвало рост просрочек по кредитам. Эта причина (кроме Украины) сыграла свою негативную роль в России, Румынии и Венгрии.

Отличия есть. Банки Группы Raiffeisen International из региона Центральной и Восточной Европы не инвестировали средства в subprime mortgages, у них были только прямые потери от кредитного рынка. Не было деривативов в портфелях банков Группы, также они не вкладывали деньги в финансовые инструменты Исландии. Что было общего? Когда экономика начала замедляться, то проблемы с неплатежами начались во всех странах Европы. Так как Восточная Европа сильно "завязана" на экспорт в Западную Европу, то кризис с Запада быстро перенесся на Восток — сначала в реальном секторе, а потом и в банковском. Всюду росла безработица, а значит, и уровень неплатежей по ритейловым кредитам.

Есть ли страны в Группе, которых не коснулся кризис?

Когда были паника и отток депозитов, это коснулось всех стран Группы, за исключением Словакии. Наверное, этому есть причины, но они пока неочевидны, так как все находятся в динамике.

Какие меры центробанков, применяемые в других странах присутствия Группы Raiffeisen International, были бы верными и для Украины?

Рекапитализация банковской системы со стороны государства проводилась в Австрии, России и Венгрии. Во многих странах правительства также давали больше доступа к инструментам ликвидности финансовым учреждениям, чтобы стимулировать их кредитную деятельность.

Нужно ли было спасать проблемные украинские банки?

Да, безусловно. Программа рекапитализации позволила избежать системного кризиса. Однако часть рефинансирования можно было бы направить и в работающие банки с целью поддержки кредитования экономики.

Как часто возникают у вас мысли о том, чтобы уйти из банковского бизнеса, радикально поменять сферу деятельности?

Этот вопрос иногда приходит мне в голову, но только на теоретическом уровне. Во время кризиса такие мысли меня точно не посещают — некогда. Именно во время кризисов самое время проявлять профессиональное умение.

В течение последнего года большинство экспертов предрекали исчезновение половины украинских банков, но этого так и не произошло. Вы знаете, почему?

К сожалению, ситуация еще окончательно не урегулирована. Но это вовсе не означает, что большинство банков станут банкротами, просто многие из них не будут иметь перспектив прибыльного развития. И таким банкам будет необходимо с кем-нибудь объединиться. Подобное развитие ситуации сейчас гораздо более вероятно, чем это было несколько лет назад. Кризис показал, что он не временный, не случайный, а абсолютно логичный. Инвесторам нужно определиться, готовы ли они и дальше инвестировать деньги в банковский сектор. Им нужно отдавать себе отчет в том, что высокие прибыли банковский сектор будет давать не скоро. Лишь долгосрочные инвестиции в банковский бизнес будут окупаемы, но это потребует времени, терпения и огромных вливаний капитала. Поэтому не по инициативе менеджеров, а по инициативе инвесторов финансовых учреждений будут происходить естественные процессы банковских укрупнений. Позитивные примеры возникают и сейчас, например, проект Укрпромбанка и Родовид Банка. Я думаю, что такое решение приняли мудрые инвесторы и менеджеры, которые не стали ждать, что как-нибудь "пронесет".

Кого вы видите на посту нового главы НБУ?

Эта должность дает возможность сделать для страны очень много. Преемнику Владимира Семеновича должно хватить и характера для того, чтобы проводить независимую политику Национального банка, и умения синтезировать идеи и мнения лидеров и умело внедрять их, активно используя коммуникацию с обществом и восстанавливая доверие к гривне и банковской системе. Но кто и как себя проявит — это сложно предвидеть и будет очевидным только после назначения.

Если бы вам предложили пост главы НБУ?

Я работал в этой организации восемь лет и помню там "многие коридоры" и "дух организации". Однако нельзя два раза зайти в одну и ту же реку. Да мне никто и не предлагал, чтобы об этом серьезно размышлять.

Сейчас ведутся активные дискуссии о реформе банковского надзора. Каково ваше мнение по этому поводу? Стоит ли выводить надзор в отдельную институцию?

Я бы сказал, что любые структурные изменения в условиях борьбы за политическую власть являются небезопасными. В долгосрочной перспективе есть много аргументов "за", но лишь в то время, когда стабилизируется политическая ситуация и решения будут приниматься не по политическим признакам, а основываясь на объективных потребностях и готовности инфраструктуры рынка и регуляторов к этим изменениям. Сейчас такой готовности нет. Быстрые решения могут принести скорее вред, чем пользу.