Всюду жизнь

На первый взгляд, ЧАЭС очень напоминает современное украинское предприятие, каких много в промышленных городах Украины: традиционный бюст Ленина около центрального административного здания, громадные площади, на которых не видно ни одного человека, кое-где работающая техника — чем не завод-гигант эпохи "развала", скажем, в Харькове? И первое отличие, бросающееся в глаза, — над проходными, там, где на всех заводах висят большие электронные часы, расположены такие же электронные дозиметры. Причем уровень радиации около зданий разный: чем ближе к четвертому блоку, тем выше. И потом уже в "сердце" станции — аллея героев, тушивших пожар после того, как "рвануло"

Дорога по зоне отчуждения, ведущая к Чернобыльской атомной станции, поражает: брошенные села, дома, еще пригодные для жизни, но навсегда ослепшие — с выбитыми стеклами, с осыпавшейся штукатуркой и покосившимися крышами. Огромные "кладбища" техники, причем у каждой "похороненной" машины аккуратно сняты колеса. Все деревья, словно наэлектризованные, — ветви тянутся не вверх, а торчат в стороны, под 90° к стволу — первое свидетельство неблагополучной экологии. И, словно ирония судьбы, — громадный, идеально сохранившийся щит с призывом: "Бережіть ліси від пожежі — екологічного лиха". Сейчас, на фоне трагедии уже четырнадцатилетней давности, такое "екологічне лихо" кажется безобидной детской забавой.

"Посторонним вход воспрещен"

Для того чтобы вас пропустили в зону отчуждения, необходим пропуск. По сути, это простая формальность, направленная скорее на то, чтобы остановить "заблудившихся", а не на то, чтобы никого в зону не пускать. Например, многие журналисты, желающие попасть на семинар по проекту преобразования станции в экологически безопасную систему, приехали из Славутича просто на электричке, а от остановки до атомной станции "прошлись" пешком, так ни разу ни с кем и не встретившись.

По рассказам очевидцев, в зоне живут люди, которые так и не прижились в других городах и вернулись в свои дома. В первую очередь, это пожилые люди. Действительно, когда едешь ночью через брошенные деревни, — нет-нет, да и наткнешься на светящиеся окна, за которыми, возможно, в этот момент ужинают. Старики, как правило, живут за счет натурального хозяйства. И никого уже не удивляют бабушки, которые летом на обочине дорог продают приезжающим в зону клубнику.

Помимо стариков в зоне отчуждения живет и более молодое поколение. Как правило, это мужчины лет 35-45. Их абсолютно серьезно называют "сталкерами". Кажется, единственное, что не устраивает сталкеров в этой жизни — это надоедливые журналисты, которые едут со всего мира специально для того, чтобы снять еще один репортаж об их жизни.

Борьба со слухами

Журналистов на ЧАЭС любят и всячески содействуют их посещениям. Политику администрации станции относительно PR можно отобразить словами Валентина Купного, начальника объекта "Укрытие", заместителя генерального директора ПП "Чернобыльская АЭС": "Лучше пять минут побыть дураком, подробно объясняя, что происходит, чем потом работать над опровержением слухов". А слухов вокруг станции ходит много. Например, перед тем как ехать в пресс-тур, ставший источником для написания этой статьи, столкнулась с одним из таких "слухов". Мне рассказали, что итальянская пресса в последнее время много пишет о недавней утечке ядерного топлива, произошедшей из законсервированного четвертого блока. Просмотрев украинские СМИ, и не найдя ни единого тому подтверждения, я решила, что эта утечка — лишь очередная "утка". Но уже на пресс-конференции в Чернобыле журналистам "впервые" было рассказано, что 14 ноября при плановых осмотрах и измерениях крыши объекта "Укрытие" (тот самый четвертый энергоблок) был обнаружен двадцатисантиметровый кусок топливовыделяющего элемента (на "птичьем" языке атомщиков звучащего просто как ТВЭЛ), уровень гамма-фона (радиоактивности) которого на расстоянии 10 см. равен более 200 рентген/час (смертельная для человека доза — 500 рентген/час). Вероятнее всего, этот ТВЭЛ появился из вентиляционной трубы четвертого энергоблока. ТВЭЛ до сих пор лежит на крыше энергоблока, взорвавшегося 14 лет назад. Сейчас идет работа над составлением программы, каким образом радиоактивный элемент убирать и куда. Ведь сделать это необходимо так, чтобы не облучить тех, кто непосредственно будет этим заниматься. Техники, которая могла бы осуществить передвижение ТВЭЛа, пока не существует.

Ситуация с "материализовавшимся" ТВЭЛом, по словам Валентина Купного, еще раз подчеркивает неопределенность, с которой приходится иметь дело, работая с объектом "Укрытие 4-го блока ЧАЭС". Дело в том, что объект был создан стихийно, как вынужденная и очень срочная мера, продиктованная чрезвычайной ситуацией в очаге ядерной аварии. Понятно, что тогда никто не думал о правилах и нормах проектирования и строительства. И сегодня четвертый энергоблок даже в законсервированном виде остается потенциально опасным. В процессе аварии само здание энергоблока было разрушено, ядерная установка и все барьеры безопасности уничтожены, в результате чего оставшаяся "коробка" блока заполнена вышедшими из-под человеческого контроля высокоактивными массами ядерного топлива.