"Укрпочта" потеряла активов на $60 миллионов за четыре года – Игорь Смилянский

Что именно вне фронта позволило стране работать и удерживать устойчивость за эти четыре года?


— Самое главное — это наша адаптивность. Мы очень гибкие. Иногда это плохо (как уклонение от налогов и нарушение закона), но иногда— суперкруто.

Именно благодаря нестандартному мышлению мы создаем интересные и полезные вещи в IТ, бизнесе и оборонке, как наши морские дроны. Поэтому гибкость, адаптивность и резистентность стали ключевыми факторами того, что страна смогла работать и оставаться устойчивой в течение этих четырех лет.

Что вашему бизнесу пришлось сменить или выстроить с нуля, чтобы остаться дееспособным в войне?

— Прежде всего, что нам пришлось сделать, — быстро наладить процедуры безопасности. Когда тысячи машин ежедневно выезжают (или не выезжают) на маршруты, а сотни отделений работают у линии фронта, нужно иметь жесткую централизованную вертикаль принятия решений между мной и полномочиями на местах, где люди владеют информацией от старост, военных и местных общин. Именно это позволяет нам работать каждый день с минимальными потерями, хотя, к сожалению, они все же есть — только в ноябре в Сумской области мы потеряли четыре авто.

Еще один ключевой момент — полная цифровизация и автоматизация. Мы сделали большие инвестиции в роботизацию процессов, полностью убрали бумажки и перешли на электронный документооборот и сократили бэк-офис: раньше работали 872 бухгалтера, теперь — 44. Административный аппарат составляет всего около 8% от общего количества работников — это отличный показатель эффективности.

Также мы открыли 24 роботизированных сортировочных центра и автоматизировали сортировку посылок, газет и писем. Когда я пришел в "Укрпочту", работали 76 тысяч человек, сейчас — 27 тысяч, а доход и зарплаты работников при этом выросли (за десять лет количество работников сократилось с 76 тысяч до 27 тысяч, а средняя зарплата производственного персонала "Укрпочты" выросла более чем в семь раз — с 2 200 до около 17 тысяч гривен — ред.) . Такие изменения позволили бизнесу оставаться дееспособным даже во время войны.

Во что вы сознательно инвестировали в условиях войны и какие из этих решений оказались самыми ценными с точки зрения сегодняшнего дня?

— Думая о будущем даже во время войны, мы сознательно инвестировали в то, что дает долгосрочную устойчивость. Прежде всего — в IТ, сортировочные центры + логистика, а именно в новые авто. На обновление автопарка было направлено более 1 миллиарда гривен. Это позволило частично заменить более 418 автомобилей, потерявших с начала 2022 года, а также уменьшить зависимость от аутсорсинга. Он может быть выгоден сегодня, но завтра, в случае перемирия, стоимость перевозок вырастет. В то же время собственный автопарк гарантирует стабильность, надежность и полный контроль над логистикой.

Поскольку основа нашего бизнеса — доставка посылок, писем и газет, мы инвестировали в автоматизацию сортировки. Привлекли национального производителя — это важно и для экономики, и для снижения рисков, связанных с границами. За 10 миллионов евро открыли 24 новых сортировочных центра. Для сравнения, почта Хорватии потратила на автоматизацию 280 миллионов евро. При этом 98% наших линий сделано в Украине — фактически все, кроме оптики.

В результате мы построили автоматизированные комплексы, обслуживаемые внутри страны, и вышли на качество доставки 98%. Это даже выше, чем у мирового лидера – FedEx (американская транснациональная логистическая компания – ред.) , где показатель составляет 95–96%. Сегодня мы доставляем посылки по Украине уже на следующий день, в Лондон – за 3–5 дней, а в США – за 8–9.

Какие потери стали для вас самыми болезненными за эти годы и какой управленческий или человеческий опыт они дали?  

— За время полномасштабной войны "Укрпочта" потеряла более 60 миллионов долларов активов. Разрушены сотни отделений, уничтожены более 400 автомобилей, повреждена другая инфраструктура. Но самые болезненные потери — это люди. И к этому невозможно привыкнуть.

Компания потеряла более 45 человек. Среди них — мобилизованные, добровольцы и сотрудники, погибшие как во время исполнения служебных обязанностей, как это произошло с экипажем передвижного отделения, которого расстрелял в начале войны кадыровский танк. А кто-то дома, как это было с оператором, погибшим в результате ракетного удара во Львове.

Конечно, цифра 5–6 погибших на рабочем месте при штате в 27 тысяч работников, многие из которых работают вблизи линии фронта, — вроде бы немного. Но каждая из этих потерь слишком велика. Потому что это 5–6 жизней больше, чем должно быть потеряно. И за каждой цифрой — человек, семья, история и боль, которую невозможно измерить статистикой.