Ольга Василевская-Смаглюк — об НДС для ФОП, анархии для застройщиков, миллиардах для лесников, полномочиях для силовиков и дырах в бюджете

• О налогах и бюджете
• О финансовом мониторинге и SEPA
• Об администрировании налогов
• И снова о налогах

О налогах и бюджете

— Давайте начнем с темы НДС для ФОП. Насколько этот вопрос сейчас актуален и каковы альтернативные источники наполнения бюджета?

— В первую очередь, Верховная Рада пока не готова голосовать за введение НДС для ФОП. И за неимением голосов было решено, что наше правительство поедет в Вашингтон и прокоммуницирует это с международными партнерами.

В рамках этой коммуникации было решено, что вопрос отложен, но не отменен. То есть Международный валютный фонд продолжает настаивать на двух вариантах развития событий: либо мы вводим НДС для ФОП, либо мы увеличиваем в целом ставку НДС. Либо оба сценария параллельно.

Договоренностей об увеличении ставки НДС сейчас нет. Я думаю, что это будет еще более проблематичный процесс в Верховной Раде, чем внедрение НДС для ФОП. Но МВФ продолжает настаивать именно на этих вариантах.

Фактически у нас есть отложенное решение — возможно, ожидается смена политической конъюнктуры или состава Кабмина, или даже Верховной Рады. Но, в целом, политика МВФ направлена на повышение налоговой нагрузки для Украины.  

— Тогда давайте поговорим об альтернативных источниках наполнения бюджета.

— Сейчас задача Государственной налоговой службы и Бюро экономической безопасности — посмотреть, где есть схемы уклонения от налогообложения с помощью инструмента ФОП. ФОПами прикрывается крупный бизнес для дробления. Есть целые отрасли, которые используют ФОП для минимизации налогов, а также для вывода средств.

Мы ежедневно видим новости о разоблачении БЭБом новых схем дробления бизнеса. Но это капля в море того, что происходит. Только в Полтаве детективы БЭБ недавно разоблачили схему с использованием 3,5 тысяч ФОП в крупнейшей локальной сети продаж товаров.

Налаживается системная работа с бизнесом и у Налоговой. Есть разъяснения для субъектов хозяйствования, например, для крупных продавцов бытовой техники. Где были продавцы-ФОПы — сейчас этих схем уже нет, они все переоформляются в ООО и действуют под одним брендом. Продавцы получают зарплату с ООО, а не оказывают фиктивные услуги как ФОП. И эта зарплата по требованиям налоговой службы должна соответствовать рынку.

Была другая ужасная ситуация, которая начала исправляться: таможня пропускала импорт техники только при условии, что этот импорт осуществляет один-единственный монополист. То есть ритейл не мог самостоятельно ввозить собственный продукт. Сейчас увидим, что будет при новом главе Гостаможслужбы. Относительно ФОП, которые оформляли работники и давали "юзать" своему работодателю, банки видят системные злоупотребления таких ФОП, особенно когда прогоняются большие средства или выводятся в кэш, и блокируют такую деятельность. Есть ряд уголовных производств против таких лиц, которые сдавали свои ФОПы в аренду.

— Кроме детенизации, где еще брать деньги?

— Еще одно направление — это секвестр бюджета и очистка тех ведомств, которые подавали свои запланированные расходы в проект бюджета 2026 года с одними цифрами, а к концу года у них остается большой объем неосвоенных средств. К примеру, был аудит Счетной палаты средств на восстановление. Там было предусмотрено 5,6 млрд гривен на восстановление, но средства не были использованы. Результат, который мы видим, плачевный — сотни домов, разрушенных во время оккупации Бучи, Мощуна, Гостомеля, Стоянки, так и стоят не отстроенные. Возвращаясь к аудиту Счетной палаты, например, БЭБ не смог освоить 1 миллиард гривен.

И так в любом министерстве. Все делают большие бюджеты, рисуют разные программы, а эти программы реально не выполняются. Поэтому сейчас правительство обратилось в центральные органы исполнительной власти и органы местного самоуправления с призывом пересмотреть расходы и сократить их, потому что денег не хватает.

— О каких объемах идет речь?

— В общей сложности Счетная палата насчитала нарушений на сумму 153 млрд гривен в 2025 году. Есть даже по Министерству обороны зарезервированные средства на закупку вооружения, которое де-факто не будет закуплено. И таких остатков было много. Это деньги, которые не направлены на реально существующие потребности.

— Есть еще "серые зоны", где бюджет недополучает средства?

– Да, и очень существенные. К примеру, деревообрабатывающая отрасль.

По данным Государственной налоговой службы, предприятия отрасли получили возмещение НДС больше, чем уплатили налогов в целом. Налоговая доначислила около 15 млн грн дополнительных платежей только по части компаний.

Для сравнения: государственное предприятие "Леса Украины" уплатило около 15,8 млрд грн налогов, тогда как деревообработчики — примерно 1,3 млрд грн, а вернули им НДС — 2 млрд 742 млн. Фактически государство еще и "задонатило" отрасли.

Это означает, что есть системные проблемы с контролем, неучтенной древесиной. Схемы вывода валютной выручки приводят к тому, что государственное предприятие "Леса Украины", продавая сырье, платит миллиарды налогов, но пока неясно, чем занимаются потребители этого сырья. По идее, должна создаваться добавленная стоимость и уплачиваться серьезные суммы налогов, а видим мизер.

— Какие еще отрасли остаются проблемными с точки зрения налогообложения? Может быть, агро, ритейл, строительство, топливный рынок, табак, алкоголь? Насколько велика проблема теневого сектора?

— По этим отраслям системно работает комитет, особенно его глава — Данило Гетманцев. Мы регулярно заслушиваем отчеты Бюро экономической безопасности и налоговой службы по борьбе с уклонением от налогообложения. Из хороших новостей — существенно уменьшилось количество нелегальных АЗС.

Но, мне кажется, надо обращать внимание на те отрасли, до которых вообще руки не доходили.

К примеру, застройщики. Они собирают деньги с людей и фактически продают воздух. Работают на неизвестной системе налогообложения. Мало кто работает в белую и платит налоги. Есть офис, стол, стул, написано "застройщик". Он принимает деньги с населения, и непонятно, как он работает — как ФОП или как ООО. Инструментом Фонда финансирования строительства почти никто не пользуется.

Деньги обычно берут прямо наличными. И застройщик заинтересован в этом. Это большая проблема. Я еще до полномасштабного вторжения обращалась в Бюро экономической безопасности и налоговую службу, чтобы они системно занялись застройщиками. Но нужно менять законодательство. Мешает то, что в Раде полно депутатов-застройщиков.

Еще мне говорили, что если начать их проверять, вырастут цены на жилье. Но цены и так высокие.

— А что с другими отраслями?

— В аграрном секторе очень сложные схемы, о которых все знают. Есть большие схемы в игровом бизнесе, которыми еще никто всерьез не занимался. Вот, например, Минфин, являющийся субъектом государственного финмониторинга игорки, мало что делает. А должен. Все полномочия есть.

— Но парламентский комитет этим занимается.

— Регулярно занимается. Наш комитет хоть как-то заставляет регуляторов реагировать.

Никто даже не знает реальный объем ставок. Есть онлайн-казино украинские, есть казино, которые работают за границей, например, на Кипре, а деньги собирает с гемблинга в Украине. И учитывать эти ставки очень сложно. Часть идет через платежные системы, часть — IBAN-переводами, где вообще трудно отследить, что это прием ставки, а не просто частный платеж от Василия к Петру.

— А что с криптовалютами?

— У нас закон о виртуальных активах принят, но закон об их налогообложении и отслеживании платежей, так называемый Travel Rule, — нет. А операции с виртуальными активами должны облагаться налогом. Поэтому мы занимаем шестое место в мире по обороту крипты и первое место в Восточной Европе. У нас это легко делать и оно никак не учитывается.

О финансовом мониторинге и SEPA

— Насколько система финансового мониторинга отвечает международным стандартам?

— В основном отвечает, но только на законодательном уровне. Я как глава подкомитета, ответственная за политику противодействия легализации, делаю все, чтобы система имела все законодательные рычаги. А дальше — слово за исполнительной властью. Но мы не можем говорить на языке цифр, потому что у нас до сих пор не проведена национальная оценка рисков. Европейский институт Moneyval даже отказался проводить следующий раунд оценки Украины. Официально — из-за войны.

И это для нас хорошо, потому что мы, к сожалению, не готовы. К примеру, у нас есть 14 тысяч субъектов первичного финансового мониторинга, не являющихся банками. Их регулируют разные органы, и там не все хорошо. К примеру, риэлторы, адвокаты, нотариусы. За ними слабое наблюдение.

— Какие секторы наиболее рискованые с точки зрения отмывания?

— Нет одного сектора. Но обычно это недвижимость, игорный бизнес, крипта. Из экзотики — торговля предметами роскоши и искусства, спортивные клубы и даже благотворительные, общественные организации. Через них легко легализовать средства. Благотворительные организации — это вообще отдельная история. Деньги заходят как благотворительные взносы, а затем их использование не всегда прозрачно. Для страны, находящейся в состоянии войны, это риск.

— Какие ключевые изменения готовятся на законодательном уровне, чтобы улучшить финансовый мониторинг?

— Украина сейчас стоит перед новым вызовом. Это необходимость присоединения к единому европейскому платежному пространству SEPA. Что это значит? Это означает, что все платежи, если Украина присоединится к этой зоне, станут гораздо дешевле и быстрее. Это очень выгодно для бизнеса. Сейчас бизнес, который производит платежи в зону SEPA, платит 25–30 евро за операцию и еще 1–2% от суммы платежа как комиссию банка.

Если мы вступаем в SEPA, то этот платеж будет стоить 1–3 евро или вообще будет бесплатным. И будет осуществляться не в течение недели, как сейчас, а фактически несколько минут. Это касается и бизнеса, и граждан. Ожидается экономия около 100 миллионов евро в год для всех, кто такие переводы осуществляет. В среднем это около 4 тысяч евро экономии на одну компанию.

В системе SEPA сейчас 500 миллионов человек в 41 стране мира. И если оценивать с точки зрения цифр, которые дает Национальный банк, через официальные каналы в Украину в 2025 году поступило 5 миллиардов долларов. В частности, половина, где-то 2 миллиарда долларов, — это заработная плата из-за границы.

Чтобы вступить в SEPA, нам нужно, чтобы зарубежные банки и все страны-члены SEPA были уверены, что платежи "белые". Для этого нам необходимо создать реестр банковских счетов и сейфов. И в этом реестре будет содержаться всего одна тринадцатая от банковской тайны. Это — фамилия, имя, отчество лица, владеющего счетом или сейфом, в каком банковском учреждении этот счет размещается. И все. То есть мы предоставляем только базовую информацию.

Непосредственный доступ к этим реестрам должны иметь 10 органов, осуществляющих расследование финансовых преступлений. Таково требование директивы Европейского Союза.

— Международные органы?

— Нет, только наши. Мы как государство должны быть уверены, что наши правоохранительные органы понимают, где и у кого какие счета размещены, без доступа к информации об объеме средств и операций.

Доступ к операциям — сейчас и в будущем — будет только по решению суда. Но эти 10 органов должны иметь доступ к реестру с ограниченной информацией. Это АРМА, БЭБ, НАБУ, Нацполиция, прокуратура, налоговая, Минфин, являющийся держателем этих реестров.

В чем сейчас проблема? Народные депутаты опасаются, что будет злоупотребление со стороны правоохранительных органов относительно доступа к этому реестру. Частично могу согласиться с этим, потому что у нас — как у общества, так и у народных депутатов — нет доверия ко многим правоохранителям. Поэтому мы обеспечиваем в законопроекте, который уже прошел комитет и ожидается его первое чтение, что доступ происходит только с фиксацией того, кто конкретно получил доступ и на основании чего.

Это также хорошо для отслеживания мошеннических схем в финансах. Не только схем хищения государственных средств, но и, например, когда пенсионеров обманывают по телефону, выводят деньги с карточек. Это очень нужная история для отслеживания подобных схем, в том числе схем с использованием так называемых дропов.

Также устанавливаются требования к конечным бенефициарным владельцам, в частности, трастам и другим подобным образованиям. Если оказывается, что конечный бенефициар не указан или указан ложно, за это предусмотрены штрафы.

Кроме того, в рамках SEPA вводится такое понятие как разоблачитель в сфере противодействия легализации средств. Это аналог обличителя коррупции, но в сфере денежного мониторинга. Это требование европейской директивы, чтобы Украина приняла базовый закон о разоблачителях. Мы предусмотрели разоблачителя именно в сфере борьбы с отмыванием средств. Это лицо, имеющее трудовые гарантии: его нельзя увольнять, оно имеет право на безвозмездную правовую помощь. А бремя доказывания ложится на тех, кого она разоблачила.

— Напомните, какой номер законопроекта о SEPA.

— Это законопроект №14327-д.

— Какое значение имеет этот законопроект для евроинтеграции?

— Если мы примем законопроект о присоединении к SEPA, то закроем один из ключевых кластеров для вступления в ЕС, касающийся свободного движения капитала, в частности, главы 4 (Свобода движения капитала) и 9 (Финансовые услуги). Кроме того, под принятие закона подвязано международное финансирование по программам DPL от Всемирного банка и Ukraine Facility от ЕС.

Об администрировании налогов

— Что еще предстоит сделать?

— Еще одна большая проблема — низкая эффективность расследований финансовых преступлений.

— В чем именно проблема с расследованиями?

— У нас очень низкий показатель. Например, в 2024 году было открыто 1427 уголовных производств. Из них до конфискаций дошло всего 60. Общая сумма  злоупотреблений отражена в уголовных производствах — около 3 миллиардов гривен. А конфисковано — 8,6 миллионов. То есть эффективность — 0,29%.

— Почему так происходит?

— Есть несколько причин. Во-первых, по классике правоохранители перед тем, как доказать отмывание, должны доказать первоначальное преступление — откуда взялись деньги. Это сложно и занимает время. Во-вторых, правоохранители не очень активно занимаются этими делами. В третьих, суды часто не понимают, как работают эти схемы. Потому что они все более креативны, чем предыдущие, постоянно усложняются и модернизируются.

И еще есть проблема в том, что информации очень много. Субъекты финмониторинга передают десятки тысяч сообщений о подозрительных операциях. И с этим потоком сложно работать.

— То есть проблемы на всех этапах?

— Да. И есть еще человеческий фактор. Следователь может долго заниматься делом, потому что оно сложное. Судья может не разобраться. А деньги за это время уже исчезают.

— Что нужно изменить?

— Нужно учить людей. Это и финмониторинг государственный и первичный, и правоохранители, и судьи. Нужно перенимать опыт других стран — Британии, Германии, Латвии. И нужна превенция. Если человек знает, что его посадят и конфискуют активы, он подумает, прежде чем украсть.

— Хватит ли ресурсов у БЭБ и Налоговой?

— Ресурсов достаточно. Вопрос не в ресурсах, а в эффективности. Единственное, что нужно, — уравнять зарплаты во всех правоохранительных органах. Штат сотрудников должен быть достаточным, как это предусмотрено законом. Не может быть перекосов в оплате труда в зависимости от того, нравишься ли ты как руководитель органа досудебного расследования профильному министру или нет. Также нужно усовершенствовать законодательство о БЭБе, вычистить из Налогового кодекса налоговую милицию и вписать БЭБ. Это, по крайней мере, даст им полномочия.

— Есть ли примеры эффективной работы?

— Национальный банк. Он заставил банки подписать меморандум о борьбе с "дропами". Появились ограничения на переводы, банки стали отслеживать цепочки сделок. И многие схемы были заблокированы.

— А что с налоговой?

— Налоговая сейчас работает более мягко. Раньше блокировали налоговые накладные массово. Это не работало — бизнес находил способы "решить вопрос". Сейчас налоговая предупреждает: "Мы видим нарушения, поэтому исправьтесь! Если не исправитесь — будут санкции". Это более эффективный подход. Так как налоговая не является правоохранительным органом, она несет административную функцию.

— Хватит ли ресурсов другим органам, занимающимся финансовым мониторингом?

— По финмониторингу очень не хватает закона о виртуальных активах. Когда будет принят закон о налогообложении виртуальных активов, будет гораздо легче. И политическая ответственность появится, потому что у крипты будет регулятор. А сейчас это просто дикое поле, которым пользуются и коррупционеры, и отмыватели, и террористы для финансирования сделок.

Сейчас коррупционные средства очень часто хранятся в криптокошельках. Происхождение этих средств очень тяжело отследить. Если в Украине будет внедрен travel rule ( это международное требование FATF, которое обязывает криптобиржи и сервисы собирать и обмениваться данными об отправителе и получателе во время переводов криптовалют — Ред. ), тогда можно будет отслеживать все операции: кто кому перевел, на каком этапе, у каждой операции будет свой номер. И это значительно упростит контроль.

— Хватает ли компетенций?

— Не хватает знаний по расследованию финансовых преступлений. И не хватает сильной службы финансового мониторинга. Сейчас эта служба оценивается как слабая, даже не способная провести национальную оценку рисков.

— Предусматривает ли законопроект о SEPA реформу финмониторинга?

— Нет, он не требует перезапуска Госфинмониторинга. Ведь задачи SEPA немного другие. Перезапуск нужно готовить отдельным законопроектом. Но заложена норма о внешнем аудите этой службы с участием международных партнеров. Через год после назначения руководителя и дальше — раз в два года. Возможно, между первым и вторым чтением мы впишем перезапуск, но не из-за здравого смысла, а для того, чтобы аккумулировать больше голосов, в частности, оппозиции.

— Есть ли риск, что усиление финмониторинга создаст давление на белый бизнес?

— Нет. Белый бизнес и так выполняет все требования. Он как раз поддерживает эти инициативы. Есть даже письма ассоциаций в поддержку законопроекта.

Да, финмониторинг будет усиливаться. Это нормальный процесс, присущий европейским странам.

И снова о налогах

— Вернемся к налогам. Стоит ли пересматривать систему льгот?

— У нас очень много льгот для разных категорий населения и бизнеса. Есть льготы по кредитам, по процентам, по штрафам. Есть так называемые "соевые правки", льготы для ювелиров, которые, по моему мнению, лоббистские.

Международный валютный фонд настаивает на пересмотре льгот, чтобы была общая система налогообложения без исключений.

С одной стороны — это логично. С другой стороны, есть отрасли, которые нуждаются в поддержке.

— Например?

— К примеру, креативные индустрии. Они потеряли часть рынка из-за войны. Я бы рассмотрела возможность понижения налогов для них, например, по роялти. Нам следует поддерживать культурное присутствие Украины, работать на поддержку патриотических настроений и усиливать адвокацию Украины в мире.

— Есть ли готовые решения по льготам?

— Нет. Нужен аудит. Это очень чувствительная тема. Нельзя просто "забрать льготы" — будет негативная реакция. Ну и плюс некоторым фракциям, в частности аграрным, такие инициативы не зайдут, что повлияет на баланс голосований в Раде.

— Какова должна быть налоговая модель для малого бизнеса?

— Я поддерживаю действующую систему ФОП. Она работает. Но не поддерживаю дробление крупного бизнеса на ФОПы.

— То есть менять систему не нужно?

— Не нужно. Нужно активизировать работу налоговой и БЭБ. Чтобы они могли отличать реальный малый бизнес и схемы дробления.

— Какие отрасли наиболее рискованны в этом плане?

— Рестораны и ритейл.

— Как стимулировать бизнес работать "в белую"?

— Через кредиты и гранты. Хочешь получить финансирование — покажи белую отчетность.

Также сработало бронирование. Хочешь забронировать работников — покажи среднюю зарплату. И многие бизнеса таким образом вышли "в белую" хотя бы по зарплате.

— Идеи типа "10-10-10" имели смысл до полномасштабного вторжения.

Сейчас главная проблема — не налоги, а поведение правоохранительных органов.

— То есть проблема не в налогах, а в администрировании?

— Вот именно. К примеру, СБУ открывает дела по статье "государственная измена" (111 УКУ) против обменников. Хотя это не их компетенция. И таким образом давят на бизнес.

— Это системная проблема?

— Да. Каждый орган должен заниматься своим: БЭБ — экономическими преступлениями, СБУ — своими вопросами, ДБР — своими. А сейчас этого нет.

— Какой вывод?

— Сначала нужно навести порядок в правоохранительной системе и прекратить давление на бизнес. Только после этого можно говорить о снижении налогов.

— Нужна ли Украине либеральная налоговая модель?

— Может, в перспективе. Есть такие примеры, как Мальта, ОАЭ, Кипр, которые создают простые привлекательные условия для бизнеса. Но Украина пока не готова быть "налоговой гаванью", еще и потому, что это противоречит евроинтеграционным устремлениям.

— Тогда что нужно делать уже сейчас?

— Нужно создать прозрачные правила. И главное — не открывать уголовные дела без оснований. Потому что это разрушает доверие бизнеса к государству.