Отрасль на грани: как идеальный шторм разрушает украинскую металлургию

Анатомия падения: почему июльский провал отменяет достижение первого полугодия

Осенью 2023-го украинские металлурги прорвали морскую блокаду . "Стальной коридор" вернул им рынки Ближнего Востока, Африки и Азии, удешевил логистику в ЕС и позволил наращивать экспорт руды. Море стало опорой восстановления, поэтому в 2024 году отрасль входила с осторожным оптимизмом и прогнозом выплавить 7–8 млн тонн стали. Открытые порты, льготный доступ к европейскому рынку и управляемая себестоимость. Но три года спустя эти опоры отключились почти одновременно.

Первые семь месяцев года статистика описывает как "качели". Январь и февраль отрасль провела в полупараличе: массированные удары по энергосистеме лишили предприятия электроэнергии, потребление стали падало на 10-15%, а выплавка просела по всем переделам - сталь в январе упала на 16,3% год к году, в феврале - на 9,9%. С марта началось оживление: производство стали подскочило сразу на 27,6%, чугуна – на 22,5%, проката – на 13,8% к соответствующим месяцам 2025-го. Второй квартал и начало лета отрасль отработала примерно на уровне прошлого года.

А в июле производство металлургической продукции резко упало . Выплавка чугуна упала на 37,6% год к году (432,2 тыс. тонн против 692,1), стали – на 21,3% (457,0 против 580,5), проката – на 30,7% (382,7 против 552,0). Это глубочайшее месячное падение за весь год, и оно совпало с двумя событиями: запуском тарифных квот ЕС с 1 июля и началом логистического кризиса.

Итог семи месяцев пока выглядит сдержанно потому, что сильная первая половина года маскирует июльский обвал. Чугуна произведено 4,09 млн тонн (−6,1%), стали – 4,02 млн тонн (−5,6%), проката – 3,32 млн тонн (−8,3%). Но эта статистика пока не учитывает последствия вызванные августовским закрытием портов и "прилетами" по "Запорожстали" и "АрселорМиттал Кривой Рог".

Четыре направления давления

Эксперты и участники рынка сходятся в том, что на отрасль оказывает давление не один фактор, а система из четырех взаимосвязанных ограничений. Президент ОП "Укрметаллургпром" Александр Каленков описывает их как последовательность накапливавшихся с начала года ударов, а в пресс-службе группы "Метинвест" говорят о "давление по нескольким направлениям одновременно".

Регуляторное давление ЕС и последствия квотирования

В "Метинвесте" отмечают, что при текущих условиях рынок ЕС для украинских металлургов логистически безальтернативный. За семь месяцев 2026 года на страны ЕС пришлось 81,9% всего экспорта металлопроката. Именно поэтому два регуляторных решения Брюсселя оказались критическими.

Первыми стали тарифные квоты, действующие с 1 июля. По оценке главного аналитика GMK Center Андрея Тарасенко они обрубили украинский экспорт примерно на 60%, что означает сокращение выпуска плоского проката на 35–40%, а длинного на 25%. Причем Украина получила худшие условия, чем другие страны: если для всех квоты "переполовинили" в отношении базы, то украинцам выделили объем менее 40% от фактического экспорта в прошлом году. Причиной стала методология: ЕС считал базу за 2022-2024 годы, когда украинские поставки из-за войны войны были минимальными.

Вторым ударом стал механизм углеродной корректировки CBAM, финансовые обязательства по которым стартовали с 2026 года. Для украинской металлургии он создает особый вызов. В "Метинвесте" объяснили, что в условиях войны, постоянных атак и дефицита инвестиций предприятия объективно не могут проводить экологическую модернизацию для понижения углеродного следа. В то время как производители из других стран могут переориентировать экспорт на альтернативные рынки, украинцы из-за морской блокады такой возможности лишены.

По словам Каленкова, крупнейший комбинат страны "АрселорМиттал Кривой Рог", для которого доля ЕС превышала 80% экспорта, за первое полугодие 2026-го поставил в Европу ноль продукции. Другие компании в начале августа исчерпали квартальную квоту за первые недели.

Столько по расчетам GMK Center составили реальные "преференции" Украины по четырем основным товарным группам. В то же время из-за квот отрасль потеряла около 1,5 млн тонн экспорта"

Утрата глубоководных портов и логистический тупик

В конце июля закрылись морские порты Большой Одессы, что, по оценке всех трех источников, стало самым тяжелым ударом для отрасли. Полноценной альтернативы им нет: ни по способности возделывать глубоководные суда, ни по стоимости.

Через одесские порты шел главный экспортный поток железорудного сырья в Китай и другие направления. Перебросить его на европейские порты невозможно. По оценке Тарасенко, доставка окатков в Гданьск стоит 50–60 долларов в тонне, а при мировых ценах на руду около 95–100 долларов за тонну (предел безубыточности) такая нагрузка делает экспорт за пределы ЕС просто нецелесообразным. К моменту комментариев цена держалась на уровне 93–97 долларов.

Дунайские порты и западные железнодорожные переходы ситуацию тоже не спасут. По оценке Каленкова, они покроют максимум 20–25% объема, и то в конкуренции с аграриями за те же маршруты. К тому же Дунай обстреливается, а в этом году еще и рекордно низкая вода. Существует риск, что по причинам безопасности недоступным станет и он.

Внутренняя себестоимость: от электричества до железной дороги

Еще до логистического кризиса головной болью отрасли была себестоимость, и прежде всего электроэнергия. По словам Каленкова, в большинстве месяцев украинская электроэнергия была самой дорогой в Европе, дороже даже польской. Зимой, когда поставки возобновились в феврале, цена достигала 300 евро за мегаватт-час, тогда как европейские конкуренты работали за 50–60 евро.

Каленков отмечает, что в странах ЕС действуют программы государственной поддержки энергоемких производителей, запущенной массово с 2022 года. Франция дает льготный тариф около 42 евро за мегаватт-час, Германия выделяет на дотации миллиарды. В Украине аналогичный механизм для крупных потребителей так и не создан; запущенные аукционы стоимость электроэнергии не снижают, поскольку там торгуются минимальные объемы.

К этому в августе 2026 добавилось повышение грузовых тарифов "Укрзализныци" на 30%. Каленков называет это решение несвоевременным. Главной проблемой железной дороги он называет убыточные пассажирские перевозки, которые государство должно субсидировать, а дыру перевели на прибыльные грузовые. Для покрытия заявленной убыточности грузоперевозок, по его оценке, хватило бы поднятия на 4,5–5%. В сочетании с закрытием портов (плечет к западным переходам в 1,5–1,6 раза дольше одесского) стоимость внутренней логистики выросла фактически вдвое.

Ограниченная емкость отечественного рынка

Эксперты и участники рынка единодушны в том, что внутренний рынок пока не сможет компенсировать падение экспорта. Украинская металлургия примерно на три четверти экспортоориентирована, а емкости внутреннего рынка недостаточно по определению.

Емкость внутреннего рынка за семь месяцев почти не изменилась — 2309 тыс. тонн по сравнению с 2302,7 годом ранее (+0,27%). Рост потребления металлопроката, как отмечает Тарасенко, составил всего 2–3% год к году, и это потолок. Экономика не растет, а оборонные проекты имеют предел. При проблемах с бюджетом рынок может даже просесть на 10–15%. Компенсировать внутренним спросом падение экспорта по плоскому прокату на 35–40% арифметически невозможно.

Каленков обращает внимание, что при сокращении производства вдвое затраты на тонну растут. И здесь украинские производители не выдерживают конкуренции с турецкими и китайскими поставщиками, которые катают "дешевые российские слябы" на дешевом газе и электроэнергии и демпингуют в Украине.

Структурная деградация: движение вниз цепью добавленной стоимости

За общими процентами падения скрывается более тревожный процесс, который хорошо виден только в структуре поставок. Украинская металлургия не просто производит меньше – она все больше вывозит сырье вместо готового продукта.

За семь месяцев 2026 доля полуфабрикатов (заготовки) в экспорте подскочила до 42,58% против 32,58% годом ранее. Одновременно доля сортового проката (продукта высшего передела) рухнула почти вдвое: 13,68% против 22,87%. Плоский прокат держится примерно на месте (43,74%).

Это означает движение страны вниз цепью добавленной стоимости: вместо готового проката Украина все больше экспортирует полуфабрикат, который другие переработчики докатывают уже у себя, забирая маржу. Квоты и CBAM бьют прежде всего по готовому прокату — и отрасль отвечает единственным доступным способом, отгружая более сырьевый, менее зарегулированный продукт.

Зеркальный процесс можно наблюдать при импорте. Ввоз металлопроката вырос на 23,22% (до 1063 тыс. тонн), а доля импорта на внутреннем рынке поднялась до 46,06% по сравнению с 37,46% годом ранее. Другими словами, почти половину украинского внутреннего рынка теперь обеспечивает импорт — преимущественно плоский прокат, производство которого страна потеряла вместе с мариупольскими заводами еще в 2022 году.

Сценарии до конца года: почему вопрос уже не в объемах, а в выживании

Прогнозировать итог года участники рынка неохотно берутся — слишком быстро меняются исходные условия. Однако диапазон оценок сам по себе показателен.

К закрытию портов GMK Center ориентировался примерно на 6,2 млн тонн стали в год. После закрытия Андрей Тарасенко отказывается называть цифру в тоннах: вопрос стоит уже не "сколько", а "будет ли работать отрасль вообще". В итоге, по его словам, останется ограниченный экспорт в ЕС в пределах квот плюс внутренний рынок и больше ничего.

Каленков дает более жесткую оценку: падение по меньшей мере на 50% год к году, при том что первое полугодие отрасль отработала примерно на уровне 2025-го. Реальный риск – остановка большинства горно-обогатительных комбинатов. И этот риск уже материализуется. Ferrexpo останавливала Полтавский и Еристовский ГОК и работает только одной линией из четырех. Объединенный ГОК "Метинвест" (Северный, Центральный и Ингулецкий комбинаты) ожидает сокращения добычи в августе до 30% - это минус около 1,3 млн тонн железнодорожных перевозок в месяц. Ингулецкий ГОК стоит уже давно.

Механика остановки проста и неумолима: металл, который нельзя вывезти, не производят, следовательно, падает спрос на руду; избыток руды, которую тоже нельзя экспортировать, забивает склады; склады заполняются — и останавливаются вслед за металлургическими цехами.

Тревожность ситуации усиливает то, что резерв крепости исчерпан. Идет пятый год войны, внутренние резервы предприятий, по оценке отрасли, почти потрачены. Внешнее финансирование недоступно из-за военных рисков, а международные финансовые институты крупные предприятия не кредитуют — исключением стал только "АрселорМиттал", получивший около 250 млн евро от ЕБРР.

Речь идет не только о металлургии. По оценке Eurofer, одно рабочее место в отрасли поддерживает еще около восьми в экономике из-за смежных производств и потребления работников. Комбинаты расположены в прилегающем к линии столкновения поясе, дают большинство грузового трафика "Укрзализныци" и держат десятки тысяч рабочих мест. Каленков говорит, что остановка отрасли будет означать цепную реакцию по всей экономике. В первую очередь пострадают Днепропетровщина и Запорожье. Также существует риск девальвации и двузначной инфляции.

Задание для дипломатов: что может спасти отрасль до конца года

Наиболее действенной мерой очевидно является открытие морских портов. Но это зависит от способности защищать небо, поэтому решение этого вопроса не зависит от отрасли.

Остальные решения лежат в плоскости взаимодействия с партнерами. Здесь оценки трех источников совпадают в основном: собственного ресурса бизнесу уже не хватает, и без внешнего финансирования и политических договоренностей отрасль не удержать.

Доступ к рынку ЕС. Восстановить свободный доступ украинской продукции или как минимум увеличить квоты до уровня фактического экспорта 2024-2025 годов, а на время войны освободить Украину от CBAM и квот на год-два. Важный нюанс: действующая регуляция ЕС принята только на 6 месяцев до конца года, после чего будет действовать постоянная. То есть, окно для просмотра условий в пользу Украины еще открыто, а консультации с Еврокомиссией продолжаются.

Поддержка "Укрзализныци" и энергетики на средства партнеров. Вместо того, чтобы латать бюджетную дыру железной дороги поднятием грузовых тарифов, Каленков предлагает попросить партнеров профинансировать эту дыру на 1,5–2 года, отыграть назад 30-процентное повышение и снизить тариф для предприятий. Так же снять нагрузку с "Энергоатома" по льготному тарифу населению.

Восстановление "цепей солидарности" 2022-2023 годов . Это означает возврат бесплатных транзитных ставок для украинских грузов по пути в западные порты и создание фонда страхования военных рисков.

По оценке Каленкова, порядок необходимых сумм от нескольких до 10 млрд евро свыше выделенных партнерами около 90 млрд. Этого хватило бы, чтобы сохранить трудовые коллективы и продержаться еще год-два.

В начале 2024 года отрасль отвоевывала утраченное: открытое море, льготный доступ к ЕС и надежду на рост. В 2026-м эти же три опоры отключились одна за другой. А то, что два года назад было "стартовыми условиями для наращивания", превратилось в перечень того, что отрасль только что потеряла. Разница в том, что тогда работала благоприятная конъюнктура, а сейчас все защитные механизмы отключены одновременно.

Вопрос, который задают участники рынка, больше не звучит как "насколько вырастет производство". Оно звучит как "будет ли отрасль через несколько месяцев". И ответ на него зависит уже не от металлургов.