Глава ОП о войне, экономике и возвращении украинцев: ключевые заявления Буданова

Об этом заявил в интервью руководитель Офиса президента Украины Кирилл Буданов главному редактору журнала "ТОП-100. Рейтинги крупнейших" Юрию Гусеву во время Business Wisdom Summit от Delo.ua.

Вы возглавили Офис Президента 105 дней назад. Можете ли уже оценить этот период и сказать, где было легче — на предыдущей работе или сейчас?

– Спасибо за вопросы и за то, что подсчитали мое рабочее время. Приятно начинать с того, что кто так внимательно следит.

Что касается того, где было легче — скажу иначе. Я в своей жизни очень редко принимался за легкие вещи. Это неинтересно. Мне нравится работать со сложными задачами, преодолевать трудности и добиваться результата. Это дает развитие.

Если говорить по сути, нынешняя работа – это другая сфера, хотя она частично связана с предыдущей деятельностью. Я прошел путь от офицера подразделения спецназначения к руководителю спецслужбы. И значительная часть этого периода пришлась на полномасштабную войну.

Тогда я был очень сосредоточен на вопросах войны. В то же время, важное место занимала так называемая тайная дипломатия, а также забота об личном составе — прежде всего в смысле их защиты.

Ведь плохой руководитель – это тот, кто не защищает своих людей. Речь идет не только о боевых действиях, но и о жизни вне них.

Сейчас к этому добавилась классическая политика, экономика, гуманитарная и социальная сфера. Значительную часть времени занимает открытая дипломатия, ветеранская политика.

Так что если подытожить: легче не стало. И, честно говоря, я этого и не ищу.

О влиянии войны на Ближнем Востоке на ситуацию в Украине

Смогла ли Украина использовать войну США и Израиля против Ирана для усиления своих позиций на Ближнем Востоке?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понимать, что отношения Украины со странами Персидского залива строились гораздо дольше, чем продолжалась эта война.

Я даже напомню, сколько обменов и переговоров происходило при содействии, например, Объединенных Арабских Эмиратов. То есть говорить, что мы начали все "с чистого листа" - неправильно.

Воспользовались ли мы ситуацией? Да. По инициативе Президента Украина направила экспертов, которые помогают этим государствам. Это было положительно воспринято.

Я бы сказал, что это уже не просто фундамент, а даже некоторые "стены" доверия, которые мы строим в отношениях с этими странами.

Этот шаг был правильным и даст результат. Но не стоит ожидать быстрого эффекта, учитывая менталитет региона. В то же время результат точно будет и будет весомым.

Есть понимание в экспертной среде, что во многом от стабилизации ситуации на Ближнем Востоке будет зависеть другой процесс – трехсторонние переговоры о войне России против Украины. Какова, по вашему мнению, вероятность активизации этого процесса и какие перспективы у него есть относительно прекращения боевых действий или достижения мира?

— Позволю себе немного вас исправить: этот процесс никуда не исчез и не останавливался.

То, что нет публичных встреч, не означает, что работа не ведется.

Относительно влияния событий на Ближнем Востоке это очевидно, ведь все мы видим цены на заправках. Потому нельзя сказать, что этого влияния не существует.

Он ощутим во всем мире, а Украина — лишь его часть, на которую это тоже влияет. В то же время Российская Федерация получила от этого определенные бенефиты из-за резкого роста цен, однако это был краткосрочный эффект. Безусловно, они извлекли из этого выгоду.

Следует также упомянуть, что 14 апреля США не продлили преференции для российской нефтяной отрасли, и санкции вновь вступили в силу. Так что все это должно и будет иметь влияние.

Понятно, что зарабатывающие на нефтяных доходах российские олигархи, почувствовав временное улучшение, будут стремиться к возвращению к таким условиям.

Поэтому, думаю, это будет иметь серьезное влияние.

Я так понимаю, свою роль сыграли и украинские дроновые санкции.

— Украинские санкции работают, к сожалению, как я уже много раз говорил, гораздо эффективнее других санкций. Это жесткая правда.

Об украинском бизнесе во время войны

  Бизнес нуждается в стабильности. Как вы относитесь к налоговым изменениям во время войны?

– Любая полномасштабная война – это не только борьба армий, но и борьба экономик.

Если экономика слаба, шансов на победу практически нет.

Поэтому, нравится это или нет, изменения во время войны необходимы. Если мы видим, что система не справляется, ее нужно корректировать.

Это может быть неприятно, иногда болезненно, но другого пути нет.

Что касается бизнеса, я сторонник дерегуляции. Государство должно либо помогать, либо хотя бы не мешать.

Также важен принцип неприкосновенности частной собственности. Не может быть так, что все вмешиваются в бизнес, а затем удивляются низким поступлениям в бюджет.

Что касается таможни — надеюсь, новое руководство сможет навести порядок. Хуже уж точно не будет.

Что касается еще одного болезненного вопроса для бизнеса, который в последнее время активно обсуждается в бизнес-среде, это дефицит кадров, объективно вызванный войной и отъездом миллионов украинцев за границу. Речь идет и о женщинах, и о мужчинах, и о детях, которые подрастают там и, возможно, уже не будут искать работу в Украине.

О возвращении украинцев из-за границы

Какие механизмы и стратегии, по вашему мнению, должно применить государство для возвращения граждан Украины на родину, а также для удержания и восстановления кадрового потенциала страны и экономики?

— Стратегия №1 — перестать мечтать о воздушных замках: их нет. Никто сюда не вернется, пока не будет соответствующий климат. Нужно возвращаться в безопасную страну с экономической основой.

Это нужно сделать. Без этого люди, принявшие решение уехать, не вернутся — сколько бы мы этого ни хотели или не демонстрировали обратное.

Этот вопрос напрямую связан с гарантиями безопасности. Без них не поверят ни инвесторы, ни граждане — не будет ни капиталов, ни доверия к переменам.

Это взаимосвязанные вещи, которые сводятся к завершению войны и предоставлению жестких гарантий безопасности.

Что касается бизнеса, то он фактически держится в этих условиях и, по сути, является героем. Женщины взяли на себя значительную часть работы, когда мужчин стало меньше: часть воюет, часть уехала.

И это большое спасибо и уважение им за это.

В данном контексте еще один уточняющий вопрос: ведутся ли переговоры или мероприятия с европейскими странами и США относительно возможного возвращения части украинцев домой? Насколько я знаю, эта работа уже продолжается и постепенно выходит в публичную плоскость.

– Работа продолжается, и она не началась только сейчас. Но это мое личное мнение: без условий, о которых я говорил раньше, рассчитывать на серьезный результат бесполезно. Надо создать условия, чтобы было куда возвращаться.

Есть и другой, условно "жесткий" вариант - создание сложных условий пребывания в странах, где живут украинцы. Но это потребовало бы синхронных решений всех государств, что практически невозможно. И тогда люди вынуждены были ехать — но вопрос, куда именно.

Мы ведь демократическое государство, и это не наш подход. Поэтому единственный путь – завершение войны, гарантии безопасности и создание экономической основы для возвращения людей. Только так.

В Украине из-за войны и изменения обстоятельств существенно трансформируется структура экономики и экспорта. Если раньше доминировал горно-металлургический комплекс, то сейчас лидерство перешло к агросектору, быстро растет ИТ, а также формируется направление military-tech.

Как, по-вашему, изменится структура экономики и экспорта Украины в ближайшие годы и какие отрасли станут приоритетными?

— Мы должны ориентироваться на отрасли с высокой добавленной стоимостью.

Сырьевая модель не позволит нам решить накопившиеся проблемы.

Следует переходить от экспорта сырья к экспорту готовой продукции.

Это касается аграрного сектора, металлургии, машиностроения.

Относительно ИТ и оборонной отрасли они тесно связаны и имеют большой потенциал.

Я уверен, что Украина займет важное место на мировом рынке вооружений.

Об экспорте украинского оружия

Следует ли открывать экспорт военной продукции?

— Моя позиция неоднократно озвучивалась: если мы не присутствуем на каком-нибудь рынке, это место обязательно займет кто-нибудь другой. А вернуться туда со временем будет гораздо сложнее, чем удержать позиции сейчас.

В то же время следует учитывать, что идет война, поэтому есть как морально-нравственная, так и сугубо практическая составляющая. Нужно определять, какие виды вооружений мы производим с излишками и что реально интересует иностранных покупателей и работать с этим.

Мы не можем отрывать ресурсы только для продажи. Это было бы неправильно и, мягко говоря, не воспринято значительной частью общества, в частности, военными и их семьями.

Какова должна быть поддержка ветеранского бизнеса?

— Уже работает несколько серьезных программ.

Но нужно понимать, что большинство ветеранов – это люди с ранениями или серьезными потерями здоровья.

Это люди, отдавшие государству очень много.

Их нужно поддерживать и государству, и обществу.

Только совместными усилиями можно создать условия для их развития и интеграции.