Оружие как венчур: как украинский defence tech за несколько лет дошел до миллионных раундов и биржи Nasdaq

Четыре года спустя украинские и основанные украинцами оборонные компании привлекают многомиллионные международные раунды, а одна из них уже вышла на Nasdaq. В то же время, посчитать этот рынок одним показателем невозможно: гранты, инвестиции в капитал, средства самих фондов и биржевые размещения являются разными видами финансирования.

Delo.ua проследило, как сформировался рынок частного капитала для украинского defence tech, кто рискнул инвестировать первым и какие технологии получают самые большие чеки.

• От собственных средств к первым специализированным фондам
• Государство и акселераторы подготовили компании к инвестициям
• От $200 тыс. до более чем $57 млн за два года
• Иностранные структуры усложнили подсчет 2026 года
• В какие технологии идут самые большие средства
• Мощности на $50–55 млрд: кто обеспечит заказ

От собственных средств к первым специализированным фондам

В начале вторжения венчурного рынка defence tech почти не существовало. Новые производители оплачивали первые партии собственными средствами, предоплатами по контрактам и волонтерской помощью. Этого хватало, чтобы закрыть конкретную потребность подразделения, но не для долгосрочного планирования, найма команды или запуска производственной линии.

Инвестор должен принять сразу несколько рисков: обстрелы, перебои с компонентами и логистикой, зависимость компании от государственных заказов и непонятный механизм выхода из инвестиции.

Одним из первых системных частных инвесторов стал бывший банкир JPMorgan и Deutsche Bank Роман Сульжик. В конце 2022 года он вместе с Алексеем Комличенко и Тарасом Жаруном создал Resist.UA.

Комличенко сосредоточился на поиске сделок, привлечении капитала и оценке команд, а Сульжик принес опыт международных финансов. Он объяснял свою мотивацию желанием превратить волонтерские разработки в компании, которые смогут экспортировать продукцию, нанимать ветеранов и стать основой нового промышленного сектора.

Государство и акселераторы подготовили компании к инвестициям

В апреле 2023 года Минцифры, Минобороны, Генштаб ВСУ, СНБО, Минэкономики и Минстратегпром совместно запустили кластер Brave1. Он объединил экспертную оценку разработок, гранты, испытания и контакт с потенциальным заказчиком.

Brave1 не является классическим венчурным фондом: кластер предоставляет безвозвратные гранты и не получает долей в компаниях. Для частного инвестора его работа снизила часть рисков, поскольку команда могла сначала создать прототип, проверить его и получить отзывы военных.

Одним из первых крупных иностранных инвесторов стал бывший генеральный директор Google Эрик Шмидт. Он и другие партнеры вложили более $10 млн в D3 – Dare to Defend Democracy, запущенный летом 2023 года. Инвестиционную работу фонда возглавили управляющий партнер Эвелин Бучацкий и партнер Антон Верховодов. Шмидта заинтересовали масштаб применения дронов и искусственного интеллекта, постоянную обратную связь с фронта и короткие циклы усовершенствования продуктов.

Параллельно возникли акселераторы. Созданный Sigma Software Labs, Киевской школой экономики и Buntar Aerospace Defence Builder начал готовить команды к испытаниям, масштабированию и переговорам с фондами.

Его запускали соучредители Buntar Aerospace Иван Каунов и Екатерина Безсудная. Каунов объединил опыт технологического предпринимательства со службой в ВСУ и работой с разведывательными дронами, а Безсудная — опыт Brave1, операционного управления и взаимодействия с инвесторами.

В 2024 году в отрасль начал заходить капитал украинских технологических предпринимателей. Соучредители Uklon Дмитрий Дубровский, Сергей Смусь, Виктория Дубровская и Виталий Дятленко создали фонд Nezlamni в размере $2 млн, финансируемый собственными средствами. Их первой публичной инвестицией в оборонные технологии стали $200 тыс. в Buntar Aerospace.

Назвать одного человека безусловно первым инвестором отрасли невозможно: значительная часть ранних вложений оставалась непубличной. Однако именно банкиры, IT-предприниматели и иностранные технологические инвесторы создали первый профессиональный капитал для команд, ранее зависевших от собственных средств и волонтеров.

От $200 тыс. до более чем $57 млн за два года

По выборке PitchBook, охватывающей публично раскрытые инвестиции в капитал компаний, в 2023 году украинский defence tech привлек $0,2 млн в шести раундах. В 2024 году показатель вырос почти в 190 раз — до $37,9 млн в 20 сделках.

Эта статистика не противоречит сумме более $10 млн, вложенной в D3: в первом случае речь идет о сделках непосредственно с компаниями, во втором — о постепенно поступающем капитале самого фонда.

В 2025 году объем раскрытого венчурного финансирования увеличился еще на 51% – до $57,2 млн в 28 сделках. По более широкой оценкой KSE Institute вместе с грантами компании и стартапы получили около $129 млн. Разница объясняется методологией: PitchBook учитывает раскрытые инвестиции в капитал, тогда как KSE добавляет грантовое финансирование.

Самым большим публичным раундом 2025 года стал раунд на $15 млн для Swarmer. Основанная Сергеем Куприенко и Алексом Финком компания создает программное обеспечение для автономной координации групп беспилотников.

Производитель наземных роботизированных систем Tencore, соучредителем и директором которого является Максим Васильченко, привлек $3,74 млн от MITS Capital. Васильченко подчеркивал, что искал не только деньги, но и партнера, готового сохранить продукт и интеллектуальную собственность в Украине. Основанная Евгением Жебко и Антоном Гетманом украинско-эстонская Teletactica получила $1,5 млн на масштабирование защищенных систем связи.

Международный капитал поступал и косвенно. Датский экспортно-инвестиционный фонд EIFO вложил $5 млн в D3, увеличив ресурс фонда для будущих сделок. Эта сумма не поступила украинским производителям одномоментно.

Иностранные структуры усложнили подсчет 2026 года

За первое полугодие 2026 года PitchBook насчитал $18 млн раскрытых инвестиций в капитал непосредственно украинских defence tech-компаний. Это 31,5% показателя за весь 2025 год, поэтому утверждение, что сопоставимые инвестиции уже превысили прошлогодние, не подтверждается.

Однако все больше команд привлекают деньги через иностранные юридические лица. По подсчету Delo.ua, публично раскрытые с начала года до середины июля соглашения украинских и учрежденных украинцами компаний достигли по меньшей мере $64,6 млн и €9,2 млн. В итоге не входят гранты, IPO, нераскрытые сделки и капитал, привлеченный самими фондами.

Самым большим стал раунд UFORCE на $50 млн. Компанию учредили украинско-американский IT-предприниматель Олег Рогинский, основатель People.ai и Freedom Fund, и бывший премьер-министр Украины Алексей Гончарук, ныне возглавляющий совет директоров UFORCE. В то же время британский реестр фиксирует двух украинских лиц с существенной долей — от 25 до 50% каждый, но не раскрывает их имен. Поэтому утверждать, как между основателями и инвесторами распределен капитал, некорректно. Раунд возглавили Lakestar и Shield Capital; также среди инвесторов упоминалась Ballistic Ventures.

Французскую Alta Ares в 2024 году основал Адриен Кантер – нынешний президент и CEO компании. Его официально называют соучредителем , а в юридической информации Alta Ares он указан как президент компании. Полная структура акционеров тоже не публична. В раунде на €50 млн лид-инвестором стала Air Street Capital, к которой присоединились Cherry Ventures, OTB Ventures и Harpoon Ventures; размеры их частиц не вскрывали.

Alta Ares имеет производство во Франции и Украине, но относить весь ее раунд к украинскому рынку некорректно, поэтому он не попал в итоге Delo.ua.

Еще один частный случай — Swarmer. После венчурного раунда 2025 года компания в марте 2026-го первой из украинской экосистемы defence tech провела IPO на Nasdaq. После реализации опциона андеррайтера ее валовые поступления составляли $17,25 млн . IPO не является венчурным раундом, поэтому эта сумма также не входит в приведенный подсчет. Swarmer Inc. зарегистрирована в штате Делавер.

В какие технологии идут самые большие средства

Больше всего частного капитала получают решения, которые можно быстро совершенствовать, проверять на фронте и масштабировать на разных платформах.

• Искусственный интеллект, машинное зрение и автономность. Swarmer, Farsight Vision и NORDA Dynamics создают решения для координации беспилотников, анализа данных и навигации без GPS.
• Защищенная связь. Модемы, антенны и системы передачи данных Teletactica могут работать в воздушных, наземных и морских роботизированных комплексах.
• Дрона и наземная робототехника. Раунды Buntar Aerospace и Tencore показывают, что капитал заходит и в аппаратное производство, хотя оно нуждается в больших запасах компонентов, производственных линий и оборотных средств.
• ПВО и перехватчики. Инвестиция в Alta Ares отражает спрос на более дешевые средства противодействия дронам, сенсоры и edge AI – алгоритмы, работающие непосредственно на устройстве.

Программное обеспечение привлекает фонды более коротким циклом разработки и возможностью продавать продукт разным производителям. Аппаратные компании требуют больше капитала для появления стабильной выручки, но именно они будут определять, сможет ли украинский defence tech превратиться из экосистемы разработчиков в промышленную отрасль.

Мощности на $50–55 млрд: кто обеспечит заказ

В феврале 2026 года Минобороны оценило производственные способности украинского ОПК в $50 млрд в год , а СНБО приводил ориентир в $55 млрд . Это не фактическая выручка, а потенциальная стоимость продукции, которую предприятия способны изготовить при наличии заказов, компонентов и оборотного капитала.

KSE Institute оценивает объем рынка оборонных технологий в 2025 году в $6,8 млрд . Из них $6,3 млрд приходилось на БПЛА, $252 млн – на наземные роботизированные комплексы, $220 млн – на системы РЭБ. Сравнивать этот показатель с мощностями всего ОПК напрямую нельзя: они имеют разный охват.

Основным источником выручки для производителей остаются государственные и международные закупки. Через Ukraine Support Loan ЕС может предоставить до €28,3 млрд в 2026 году в поддержку оборонно-промышленных возможностей Украины. Не все эти средства получат украинские предприятия, но даже часть программы может создать заказы, несравнимые с объемом частных раундов.

Контракт оплачивает продукцию и формирует выручку, грант финансирует разработку без передачи доли, кредит нужно вернуть, а венчурный инвестор обычно получает долю или право на нее в будущем. Поэтому частный капитал не заменит государственного заказчика и не обеспечит загрузку мощностей в десятки миллиардов долларов.

Его роль другая: профинансировать риск к большому контракту, помочь команде наладить управление, защитить технологию и выйти на внешние рынки. Следующее испытание для отрасли не только привлечь больше денег, но и оставить в Украине инженерные команды, производство, налоги и интеллектуальную собственность.