Это новое delo.ua. Cайт работает в тестовом режиме
Сколько украинцы потратили на поддержку государственных банков и получится ли их выгодно продать

Сколько украинцы потратили на поддержку государственных банков и получится ли их выгодно продать

  • Дмитрий Бунецкий

    Спецкорреспондент

По состоянию на 1 января 2021 года на четыре украинских государственных банка — ПриватБанк, Ощадбанк, Укрэксимбанк и Укргазбанк — приходилось более половины общих активов банковской системы страны и 60% депозитов. Такая ситуация сложилась благодаря двум факторам. Во-первых, вследствие кризиса 2014-2016 годов, когда произошел банкопад и более 80 банков обанкротились, вкладчики понесли свои деньги под государственную гарантию. Во-вторых, благодаря национализации ПриватБанка, крупнейшего игрока отрасли.  

Однако назвать государственные банки (кроме того же ПриватБанка) слишком успешными в бизнес-плане достаточно сложно. Напротив, государство тратит на докапитализацию этих учреждений сотни миллиардов гривен. 

Все чаще звучит словосочетание “приватизация госбанков”. Первой ласточкой стал Укргазбанк, получивший ссуду, которую можно конвертировать в акционерный капитал, от Международной финансовой корпорации (IFC). 

Меморандум с Международным валютным фондом предусматривает приватизацию ПриватБанка и Ощадбанка. В целом государство должно сократить свою долю в банковском секторе до менее 25% к 2025 году. 

Что происходит с госбанками, сколько денег мы на них тратим (и сколько потратим еще), какие ожидания у экспертов рынка от приватизации и как ее нужно проводить — в материале Delo.ua. 

Во сколько госбанки обходятся налогоплательщикам Украины

По словам ассоциированного эксперта CASE Ukraine Евгения Дубогрыза, за период с 2008 по 2020 год государство потратило на собственные банки 370,7 млрд грн (по историческому курсу получается $21,4 млрд) из средств налогоплательщиков. Эти средства можно разделить на две крупные части. Первая из них — 273,4 млрд грн — это прямые затраты государства на национализацию и докапитализацию. Остальная часть суммы связана с облигациями внешнего государственного займа. 

В частности, согласно данным исследования CASE Ukraine “Государственные банки. Чемодан без ручки”, львиную долю прямых денег получил ПриватБанк — 155,36 млрд грн. Эти средства потратили на увеличение его капитала после национализации, чтобы банк продолжил работу на рынке.

На втором месте Ощадбанк с 42,94 млрд грн, далее идет Укрэксимбанк с 45,94 млрд грн — их докапитализировали, чтобы повысить платежеспособность. 

Укргазбанк “съел” 13,14 млрд грн, Родовид банк — 12,36 млрд грн. Были и другие банки, например, “Киев”, на который потратили 3,94 млрд грн. 

Затраты на госбанки поделились на три крупные категории. Первая из них — национализация. Она в целом “потянула” на 172,3 млрд грн. 101 млрд грн потратили на вторую часть затрат — докапитализацию. 

Еще 97,3 млрд грн ушли на проценты по облигациям внешнего государственного займа (ОВГЗ). 

При этом дивиденды, которые госбанки выплачивают государству, покрывают лишь 16% всех затрат государства и в 2008-2021 году составили 59,1 млрд грн. К тому же 94% из этой суммы, или 55,4 млрд грн, — это дивиденды ПриватБанка в 2019-2021 годах (это с учетом суммы, которую банк должен перечислить в течение 2021 года). То есть один из наиболее успешных украинских банков пока смог “отбить” лишь треть средств, потраченных на его национализацию. 

Причем, уточняет Евгений Дубогрыз, проблема даже не в тратах денег. Эти средства просто не помогают банкам становиться устойчивее. То есть, по словам эксперта, в период кризисов госбанки больше нуждаются в дополнительном капитале, чем частные украинские, частные иностранные или даже государственные российские банки, представленные на украинском рынке. 

Что мешает госбанкам быть успешными

В исследовании приводятся три основные причины. Первая из них — это политически мотивированное кредитование. Речь идет о том, что государство использует собственные банки для решения текущих вопросов. То есть, говоря попросту, кредитует само себя. Здесь идет речь о выдаче кредитов из государственных банков государственным же предприятиям и на различные государственные проекты, в частности, на инфраструктурное строительство. Второй важный блок проблем возникает, когда кредиты из государственных банков получают бизнесы и группы, близкие влиятельным политикам. “По кредитному портфелю одного государственного банка можно проследить всю украинскую политику с начала нулевых годов”, — подчеркивает Евгений Дубогрыз. Причем, условно, если на кредитование государственных нужд идет около 15% подобных кредитов, то кредиты “близким бизнесам” составляют, по словам эксперта, колоссальные 85%. 

Вторая причина условно называется “моральный риск”. Она заключается в том, что менеджеры государственных банков знают, что государство всегда поможет, поскольку ему невыгодно, чтобы обвалился системный банк. И потому склонны принимать более рискованные решения, чем менеджеры частных банков. То есть в итоге кредиты получают бизнесы со слабой платежеспособностью, а сам менеджмент госбанков может завышать ожидаемые убытки, чтобы получить от правительства докапитализацию. 

Также госбанки куда менее охотно работают с проблемной задолженностью. Это подтверждают данные по неработающим кредитам (NPL), которые 19 октября обнародовал Национальный банк Украины. В целом с января 2021 года она снизилась с 41% до 34,99% (на 37 млрд грн, до 393 млрд грн). При этом 73% NPL находится в госбанках: 177 млрд грн (45%) в ПриватБанке, 111 млрд грн (28%) — в трех остальных. Если смотреть на долю проблемных кредитов, она в портфеле госбанков до сих пор превышает 50%. 

Третий важный момент — регулятор банковского сектора, то есть Нацбанк, фактически ничего не может сделать с государственными банками, потому что его рычаги влияния, которые справляются в частном секторе, в госсекторе не действуют. Ни ограничение деятельности, ни штрафы, ни личные санкции к топ-менеджменту. “Представьте, как можно ограничить деятельность Ощадбанка по кредитам и депозитам? — говорит Дубогрыз. — Что касается личных санкций к топ-менеджерам — эти люди достаточно часто рассматриваются как возможные кандидаты в главы НБУ, и говорить, что чиновники НБУ этого не понимают, было бы неправильно”. 

Что нужно делать государственным банкам, чтобы стать успешными

Рекомендации отчета достаточно просты. 

Во-первых, нужно осознать, что главная цель государственных банков — это заработок. Соответственно, правительству следует снять с них выполнение “социальных” функций. Во-вторых, следует сократить достаточно высокие ставки по депозитам (учитывая надежность госбанков, это следовало сделать давно) и не выдавать кредиты компаниям-пустышкам. В-третьих, необходимо научиться говорить “нет” дружественным бизнесам. В-четвертых, прекратить докапитализовывать государственные банки. В-пятых, заставить платить богатых недобросовестных должников. И, наконец, продать госбанки поскорее, пока на них есть спрос. 

В случае, если все останется как есть, ежегодно Украина будет тратить на свои госбанки по 17 млрд грн, и это только обслуживание облигаций внешнего госзайма. 

По словам главы наблюдательного совета Альфа-Банк Украина Романа Шпека, если бы на месте государственных банков были другие предприятия, они бы уже обанкротились, но тут государство должно проводить докапитализацию, потому что существуют обязательства перед вкладчиками.

Причем проблема с неким “ручным” управлением госбанками в Украине появилась с первых дней независимости, когда по звонку правительства продавалась и покупалась валюта, чтобы удержать колебания, или ценные бумаги. Сейчас, говорит Шпек, ситуация улучшилась — поменялись регуляторные условия. Но ошибки прошлого никуда не делись. “Лучше правительству избавляться от этой ноши, это не просто чемодан без ручки. Он без дна”, — говорит Шпек. 

В Нацбанке цель снизить долю государства до 25% к 2025 году разделяют. При этом, по словам замглавы НБУ Сергея Николайчука, доля госбанков в секторе постепенно снижается и сейчас составляет 47,5%. Отличается и ситуация: в 2021 году менеджмент государственных банков прекратил практику “накручивания убытков”. Это связано, в том числе, и с репутационными рисками для членов набсоветов, которые не хотят подписываться под решениями, которые в будущем приведут к проблемам. При этом, уточняет Николайчук, госбанки действительно должны зарабатывать деньги. Однако при этом необходимо кредитовать и государственные программы, и корпорации — фактически, потому что больше их никто не прокредитует, как из-за объема необходимых средств, так и из-за специфики работы некоторых предприятий, например, входящих в орбиту “Укроборонпрома”. 

Впрочем, несмотря на все проблемы, государственные банки — не худший пример правительственного менеджмента. По словам директора аналитического отдела Concord Capital Александра Паращия, они входят в лучшие 1-2% госпредприятий по качеству и эффективности управления. И поэтому готовы к приватизации лучше, чем предприятия, которые сейчас выставляет на конкурсы Фонд госимущества. “Создается странная ситуация, когда мы пытаемся приватизировать предприятия, которые вообще не готовы. При этом два госбанка в 100 раз лучше готовы к приватизации, чем предприятия в списке ФГИ”, — говорит аналитик. По его словам, продавать их действительно нужно сейчас, а не откладывать на 2025 или 2027 год. Конечно, в следующем году это сделать не получится из-за запланированной ротации набсоветов, однако уже в 2023-м госбанки вполне могут выйти на конкурс и быть приватизированы. “К сожалению, пока тенденция обратная, — говорит Паращий. — Государство с каждым годом становится все богаче на новые предприятия. Государство получило Запорожский титано-магниевый комбинат, “Мотор Сич”, шахты на миллиарды долларов, а продали (речь идет о приватизации в этом году) на девяносто миллионов”. 

По мнению инвестбанкира Сергея Будкина, управляющего партнера FinPoint, чтобы успешно провести приватизацию госбанков, государству нужно признать реальность и принять для себя ряд непопулярных вещей. Во-первых, государство никогда не вернет средства, которые инвестировало в банки, — нет спроса. Инвесторов интересует розница, где можно быстро вернуть вложенные средства, а не крупные системные и неповоротливые госучреждения. Во-вторых, нужно защитить людей, которые будут подписывать документы о приватизации, от возможных расследований со стороны правоохранительных органов в сфере экономический безопасности. “Представьте себе замминистра, который подписывает продажу банка, в который государство вложило 20 миллиардов, за один миллиард, — говорит Будкин. — А ведь статью за растрату никто не отменял, это уголовное преступление”. 

В-третьих, банки необходимо переструктурировать. По мнению Сергея Будкина, логично разделить госбанки на три банка. В первый “сгрузить” все токсичные активы и судебные иски, в которые уже “вляпалось” государство: такие вещи на балансе сразу резко уменьшают стоимость банка для потенциального инвестора, зато их могут забрать операторы по работе с NPL. Второй госбанк, относительно небольшой, оставить для кредитования государственных предприятий и программ. Основную же ставку сделать на третий, где соберется интересная инвесторам розница.