Вы недавно написали: "У Путина не осталось ходов". Это популярный тезис среди интеллектуалов Европы и Америки: проблемы в экономике заставят Путина согласиться на мир. Но не думали ли вы, что такой образ мышления может быть ошибочным? Ведь тоталитарный лидер, в отличие от демократического, не будет слишком беспокоиться о проблемах экономики, бедности населения или человеческих потерях. Его решения могут быть не рациональными, а наоборот – иррациональными.

– Спасибо, хороший вопрос. Прежде всего меня очень удивляет, что в России мы видим столь слабую реакцию общества. Я три года жил в Москве в середине 1980-х, и тогда была очень сильная реакция на войну в Афганистане. А там официально погибли только 15 тысяч человек, причем не только из России, но и из других советских республик. Население Советского Союза тогда было вдвое больше, чем население России сегодня, и значительная часть погибших, вероятно, была из Центральной Азии.

А теперь, по всей вероятности, погибли уже 450 тысяч россиян. Поэтому меня поражает, сколь слабой остается реакция общества. Тогда у нас было, например, движение солдатских матерей. Но сегодня репрессии в России гораздо более жесткие. И, конечно, частично это объясняется тем, что погибающие солдаты преимущественно не из Москвы, Санкт-Петербурга или других крупных городов.

Другой момент более сложный. Путин был достаточно дисциплинирован в финансовом смысле. Дефицит бюджета ежегодно составлял около 2% ВВП. Это около $50 млрд. В этом году он потратил эту сумму уже в первом квартале, когда дефицит бюджета составил 10%. За семь месяцев дефицит бюджета составляет 2,6% от ВВП.

То есть Путин в целом остается очень осторожным в финансовой политике. Общая оценка состоит в том, что Россия может позволить себе дефицит бюджета примерно в $60 млрд в год. И сейчас они уже приближаются к этому пределу. Поэтому мы видим, что Россия сокращает расходы, в том числе военные. И это, так сказать, важная новость, которая остается недостаточно заметной.

Особенно хорошо это было видно в июне на Петербургском международном экономическом форуме: глава Центрального банка Эльвира Набиуллина тогда явно утратила приверженность власти. Но, похоже, сейчас ее позиции снова усилились. В общем, Путин был фискальным и монетарным консерватором. И это как раз противоречит вашему тезису.

Путину не безразличны деньги. И практически нигде не может одалживать – только у населения, возможности которого очень ограничены, и у государственных банков. Мы оказались в удивительной ситуации, когда государственные банки финансируют бюджетный дефицит, покупая государственные облигации.

Затем Центральный банк предоставляет банкам деньги через операции РЕПО. По сути это форма финансирования дефицита, хотя и косвенная – это не прямое печатание денег.

Официальная инфляция составляет 6%. Возможно, на самом деле она немного выше. Такой статистикой несложно манипулировать в пределах двух-трех процентных пунктов. Но ключевая ставка Центрального банка составляет 14%. Следовательно, как ни считай, в России очень высока реальная процентная ставка, которая фактически останавливает все инвестиции, не финансируемые государством.

Журналисты любят говорить о "коллапсе". Это не коллапс. Это слабость. И она означает, что Россия уже не может тратить столько, сколько хотела бы. Кроме того, сейчас Россия тратит на оборону около $180 млрд. По официальному бюджету в этом году эти расходы не увеличились по сравнению с прошлым годом. Хотя мы еще не знаем, какими будут фактические цифры.

Украина тратит около $100 млрд. Зарплаты украинских военных значительно ниже, чем российских. И я уверен, что украинские закупки вооружения намного эффективнее российских, где уровень коррупции огромен. Поэтому, если коротко, финансовые ограничения для России действительно серьезны. В то же время я не могу понять, почему мы не видим такого же ограничения по количеству солдат, которых Россия способна привлекать к войне. Думаю, это стало неожиданностью для всех нас.

Но в России все еще остаются такие источники доходов, как покупающий российский газ Китай и Индия, которая покупает российскую нефть. То есть у нее есть два огромных партнера, благодаря которым она может чувствовать себя более или менее уверенно.

– Да. Но обе страны покупают нефть очень дешево. К тому же у России теперь значительно большие транспортные расходы, доставляя нефть в Индию и Китай, которых она не имела, когда продавала ее Европе. Но есть еще один очень важный момент: России никто не дает кредитов – даже Китай. Фактически из Китая в Россию не поступает финансирование, и это достаточно показательно. Четыре крупнейших китайских государственных банка очень боятся санкций США.

Ущерб, который украинская армия наносит российской экономике, может быть значительно меньше, чем ущерб, который Россия наносит экономике Украины. Поэтому вопрос в том, какая из двух стран более устойчива и имеет больше ресурсов, чтобы выдержать эту войну и сохранить экономику в более или менее нормальном состоянии. У Украины нет таких ресурсов, как у России. Особенно в последнее время мы видим удары по крупным инвестиционным проектам, технологическим компаниям, ритейлу, складам. У меня создается впечатление, что в течение августа Украина понесла гораздо больший ущерб. Какова ваша оценка?

– Мой ответ – и да, и нет, что не слишком помогает. Но надеюсь, здесь важны нюансы. Общая стоимость войны для России в абсолютном измерении больше, чем ущерб, который Россия наносит Украине. Но поскольку ВВП Украины примерно в двенадцать раз меньше российского, относительно размера экономики потери Украины гораздо больше. Здесь есть два конкретных момента.

Первый – сейчас фактически ничего невозможно экспортировать из-за Черного моря. Около 90% украинского экспорта – это сырьевые товары. Приблизительно 60% – зерно. Остальные – преимущественно железная руда и сталь. И сейчас все это невозможно нормально экспортировать. Для Украины речь идет о 30-40 млн тонн зерна, которые она не сможет экспортировать в течение следующего года, если судоходство по Черному морю будет оставаться невозможным. Для России это, вероятно, более 50 млн тонн зерна. Итого это около 17% зерна, которое продается на мировом рынке. Это ударит, прежде всего, по Северной Африке и Ближнему Востоку, поскольку обе страны много экспортируют туда. Но Украина страдает особенно сильно, потому что фактически не может нормально экспортировать эти товары.

Аграрии уже активно ищут и используют другие маршруты.

– Они слишком дорогие. Дело не только в пропускной способности – это просто стоит слишком дорого, и экспорт становится нерентабельным. Цены на зерно в Украине упали на 30–40%. Это означает, что производство зерна уже стало убыточным. И тогда возникает вопрос: зачем сеять зерно на следующий год? Если в прошлом году вы не заработали достаточно, лучше просто оставить поля под паром – если не удастся возобновить экспорт. Второй момент – нефть. В июле Украина в среднем вывела из строя около 30% российских нефтеперерабатывающих мощностей. Это очень много. Я не считал, сколько это составляет в деньгах, но сумма огромная.

Однако Россия может перенаправлять нефть через Балтийскую трубопроводную систему в Усть-Лугу и другие порты вблизи Санкт-Петербурга. Поэтому России удается сохранять большую часть экспортных доходов. Мне кажется, что сейчас Путин снова вернулся к стратегии максимального нанесения ущерба Украине. Украине в ответ нужно атаковать как можно больше российских судов, чтобы в конце концов обе стороны снова согласились на прекращение огня в Черном море. Турция двигается в этом направлении. Я бы хотел сказать, что ЕС что-то делает, но это не так. США, похоже, вообще ни к чему нет дела – кроме зарабатывания денег для Трампа. Похоже, сейчас это единственный энтузиазм Вашингтона.

Что поможет Украине выстоять?

– Три вещи. Первая – восстановление судоходства по Черному морю. Сейчас оно остановлено. Вторая – электроэнергия. Эта зима будет очень тяжелой. По моей оценке, за последние два года Украина теряла около 2% ВВП из-за зимних отключений электроэнергии. Третья – деньги Европейского Союза. И именно здесь большое преимущество Украины. Украина получает около $100 млрд западного финансирования ежегодно. Точную сумму определить сложно, потому что значительная часть пособия поступает в виде оружия, а стоимость вооружений со складов можно оценивать по-разному. США не дали Украине ничего с января прошлого года, когда Трамп пришел к власти и начал фактически работать на Путина. Теперь вопрос состоит в том, продолжит ли Европа поддерживать Украину на необходимом уровне. Да, прежде всего страны Северной Европы и Балтии твердо стоят на стороне Украины. Но Украина должна выполнять условия, связанные с этой помощью. Сейчас ряд законов, которые необходимо согласовать с требованиями ЕС, но Верховная Рада их не принимает. Это серьезная проблема. ЕС не откажется от этих требований – они должны быть выполнены.