50% налога на банки: 20 млрд грн для бюджета сегодня или 300 млрд грн для экономики завтра

Но, по сути, этот вопрос значительно шире, чем очередная попытка закрыть бюджетную дыру, пишет Delo.ua.

Законопроект №15262, зарегистрированный в Верховной Раде 20 мая 2026 года, предлагает продлить на 2027 год повышенную ставку налога на прибыль банков в размере 50%. Для государства это может означать десятки миллиардов гривен дополнительных поступлений. Для банков — меньше капитала, меньше простора для кредитования, более сложную дивидендную политику и худший сигнал для инвесторов. Для экономики — выбор между деньгами сейчас и кредитным ресурсом на несколько лет вперед.

Бюджет сегодня или экономика завтра?

На первый взгляд, дискуссия выглядит довольно простой: банковская система остается прибыльной даже во время войны, государство остро нуждается в ресурсах на оборону и восстановление, а, значит, логично привлечь дополнительные средства именно там, где они есть.

Однако за пределами парламентских расчетов возникает гораздо более сложный вопрос. Действительно ли государство получает дополнительные деньги, или лишь переносит ресурс из будущего экономического роста в текущее бюджетное потребление? Являются ли доходы банков сверхприбылями, сформированными благодаря государству, или это уже результат возобновления кредитования и работы финансовой системы в условиях войны?

Именно вокруг этих вопросов сегодня формируется одна из острейших экономических дискуссий последних лет.

Откуда взялась рекордная прибыль банков

Именно здесь проходит главная линия разлома между Национальным банком Украины и значительной частью банковского сектора с одной стороны и сторонниками повышенного налогообложения с другой. Фактически стороны спорят не о налогах. Они спорят о природе банковской прибыли.

Если прибыль сформирована рынком — ее нужно оставить банкам. Если прибыль сформирована государством — ее можно изъять в бюджет.

НБУ отмечает, что ситуация 2023 года и ситуация 2026-го принципиально отличаются. В 2023 году сверхприбыли действительно были в значительной степени следствием специфической монетарной ситуации. Однако сегодня, по оценке регулятора, доходы банков формируются преимущественно за счет кредитования и инвестиций в ОВГЗ, а рентабельность капитала постепенно снижается. Если в 2023 году она составляла 59%, то в 2024 году — 52%, а в 2025 году — уже 50%.

Владимир Мудрый, председатель правления ОТП Банка и глава совета Национальной ассоциации банков Украины, также отмечает, что сегодня прибыль банков имеет рыночную природу. По его словам, бизнес активно нуждается в финансировании, особенно в агросекторе и проектах энергонезависимости, а банки остаются одними из крупнейших внутренних инвесторов в государственные облигации. Позиция банкиров в целом проста: банки зарабатывают не потому, что им помогает государство, а потому, что научились работать во время войны.

Академик НАН Украины Богдан Данилишин категорически не согласен с такой интерпретацией. По его мнению, значительная часть доходов банков формируется благодаря государственной финансовой архитектуре. Он прямо называет источники этой ренты: ОВГЗ; депозитные сертификаты НБУ; высокие процентные ставки; бюджетные потоки; монетарная политика; международная финансовая поддержка Украины.

По его мнению, вопрос не в том, могут ли банки получать прибыль, а в том, должны ли они полностью приватизировать доходы, созданные благодаря государству, в то время как расходы войны несет все общество.

Особенно показательна статистика государственных банков. Только по итогам 2025 года:

• ПриватБанк получил более 29 млрд грн чистой прибыли;
• Ощадбанк — более 16 млрд грн;
• Укрэксимбанк — почти 9 млрд грн;
• Укргазбанк — почти 5 млрд грн;
• Сенс Банк — более 3 млрд грн.

По мнению Данилишина, такая доходность не может рассматриваться отдельно от государственной поддержки системы.

Сколько реально получит бюджет

На первый взгляд ответ очевиден: больше налогов означает большие объемы поступлений. Однако даже среди экспертов, поддерживающих законопроект, нет единой оценки его реального фискального эффекта.

Национальный банк оценивает дополнительный эффект примерно в 20 млрд грн в год. Именно эта цифра сегодня наиболее часто используется в публичной дискуссии. В то же время регулятор отмечает, что эти средства будут изъяты из капитала банков, являющегося основой будущего кредитования.

Подобной оценки придерживается руководитель аналитического департамента Центра экономических исследований и прогнозирования "Финансовый пульс" Диляра Мустафаева. По ее словам, около 20 млрд грн — это понятный краткосрочный результат для бюджета. Однако гораздо важнее то, что происходит после изъятия этих средств из банковской системы. Она обращает внимание на то, что прибыль является одним из ключевых источников наращивания капитала банков, а капитал определяет способность финансировать экономику.

Другие эксперты оценивают эффект несколько выше.

Василий Дробот, директор налогово-юридического департамента Deloitte Ukraine, считает реалистичной оценку дополнительных поступлений в пределах 25–30 млрд грн при отсутствии резкого ухудшения экономической ситуации или проблем с выплатами государством доходов по ОВГЗ.

Иван Свитек, глава правления Unex Bank, обращает внимание на другую цифру. По его оценкам, если текущая динамика доходности сектора сохранится, общая уплата налога на прибыль банками может превысить 100 млрд грн в год. Однако он отмечает, что банки нельзя рассматривать только как налогоплательщиков. Банки одновременно являются источником кредитования экономики, а, значит, влияют на налоговые поступления через своих заемщиков.

Наиболее развернутую оценку дает Богдан Данилишин.

Он напоминает, что по итогам 2025 года прибыль банковского сектора до налогообложения превысила 211 млрд грн. Если доходность сектора в 2027 году останется на уровне 200–220 млрд грн, то ставка 50% теоретически может обеспечить бюджету около 100–110 млрд грн налоговых поступлений. По сравнению со ставкой 25%, дополнительный валовой эффект может составить 50–55 млрд грн. Однако, по его мнению, чистый эффект будет ниже — ориентировочно 20–35 млрд грн, поскольку значительная часть прибыли формируется государственными банками, доходы которых и так могут изыматься через дивиденды.

Фактически все оценки сходятся в одном: реальный дополнительный эффект для бюджета будет где-то между 20 и 35 млрд грн.

Однако именно здесь начинается главная дискуссия.

Почему даже сторонники налога не говорят о 50 млрд грн чистого эффекта

Проблема основывается на структуре банковского сектора.

По оценкам НБУ, около половины прибыли системы формируют государственные банки. Они уже сейчас перечисляют государству значительную часть заработанного через дивиденды. Поэтому любая дополнительная гривна налога далеко не всегда означает дополнительную гривну доходов бюджета. Часто речь идет только об изменении канала перечисления средств через налог вместо дивидендов.

Именно поэтому НБУ называет эффективность такого решения сомнительным. Регулятор напоминает, что у государства как акционера уже есть инструмент влияния на прибыль государственных банков через дивидендную политику. Соответственно, правительство может самостоятельно определять, какую часть прибыли оставлять на развитие, а какую изымать в бюджет. По мнению НБУ, механическое повышение налога снижает эту гибкость.

Парадокс дискуссии состоит в том, что все стороны одновременно правы. Бюджет может получить дополнительные 20–35 млрд грн, а банковский сектор действительно остается одним из наиболее прибыльных сегментов экономики. Так, часть банковских доходов прямо или косвенно связана с государственными инструментами — ОВГЗ, депозитными сертификатами НБУ и бюджетными потоками.

Но так же правда и то, что значительная часть этих средств уже принадлежит государству через его участие в капитале крупнейших банков.

Поэтому главный вопрос не в том, получит ли бюджет дополнительные деньги. Главный вопрос — не будет ли цена этих денег выше самих дополнительных поступлений.

Кто прав?

Как ни странно — обе стороны. Банки действительно активно наращивают кредитование. По данным, которые приводит Диляра Мустафаева, по состоянию на май 2026 года чистые гривневые кредиты бизнесу выросли на 34%, а населению — на 35% в годовом измерении.

Одновременно прав и Данилишин. Структура доходов банков демонстрирует, что кредитование — не единственный источник заработка. По данным Ивана Свитека, процентные доходы формируют более 72% доходов сектора, а значительная часть активов продолжает работать через ОВГЗ и депозитные сертификаты НБУ. То есть прибыль банков действительно имеет смешанную природу.

Главная слабость нынешней дискуссии в том, что обе стороны оперируют крайними аргументами. Банкиры часто утверждают, якобы вся прибыль создана исключительно кредитованием. Сторонники 50% ставки иногда создают впечатление, будто вся прибыль — это исключительно государственная рента. А реальность гораздо сложнее.

Часть доходов банков напрямую связана с развитием кредитования. Часть — с госдолгом и монетарными инструментами. Именно поэтому ключевой вопрос для государства состоит не в том, облагать ли банки налогом, а в том, как отделить прибыль, созданную рынком, от прибыли, созданной государством.

Действительно ли 20 млрд грн может стоить экономике 300 млрд грн кредитов?

Вся дискуссия вокруг законопроекта №15262 фактически сводится к одному вопросу: что важнее для страны в 2027 году — дополнительные 20–35 млрд грн для бюджета или потенциальные сотни миллиардов гривен кредитного ресурса для экономики? Именно вокруг этого тезиса сегодня идет наиболее острый спор между Национальным банком и банковским сообществом, а также сторонниками повышенного налогообложения.

Аргумент Национального банка звучит достаточно жестко. Регулятор утверждает, что изъятие около 20 млрд грн дополнительного налога из банковской системы означает утрату потенциала для создания 200–300 млрд грн кредитного ресурса в будущем.

На первый взгляд, эта оценка выглядит завышенной. Но логика НБУ базируется на классической банковской модели. Для обычного бизнеса прибыль — это деньги собственников. Для банка же прибыль — это, прежде всего, капитал. Именно капитал позволяет банку наращивать активные операции. Чем больше капитал, тем больше кредитов можно выдать без нарушения нормативов достаточности капитала.

В упрощенном виде каждая гривна капитала может поддерживать гораздо больший объем кредитного портфеля. Именно поэтому НБУ говорит о мультипликационном эффекте в сотни миллиардов гривен.

По мнению регулятора, банки уже частично исчерпали запас капитала из-за уплаты экстраналога за 2023 и 2024 годы и одновременно активно наращивали кредитование в 2024–2026 годах. Поэтому очередное изъятие прибыли напрямую ударит по способности системы кредитовать экономику.

Аргумент банкиров: экономике нужны не налоги, а кредиты

Эту позицию поддерживает большинство представителей рынка. Сергей Мамедов, вице-президент Ассоциации украинских банков и председатель правления Глобус банка, называет кредитование одним из немногих реальных мультипликаторов экономического роста. По его мнению, 20 млрд грн в банковском капитале могут работать многократно из-за финансирования производства, транспорта, энергетики, аграрного сектора, малого и среднего бизнеса.

Мамедов обращает внимание на принципиальную разницу между бюджетным и кредитным ресурсом. Деньги, которые попадают в бюджет, тратятся один раз. А деньги, которые остаются в банковской системе, могут многократно работать через кредитование. Именно поэтому он задает вопрос иначе: стоит ли получить 20 млрд грн сегодня, если они могут стать основой для значительно большего финансирования экономики завтра?

Иван Свитек развивает этот аргумент еще дальше. Он напоминает, что к началу апреля 2026 года совокупный кредитный портфель банковской системы превышал 1,1 трлн грн. Из них: более 822 млрд грн — кредиты бизнесу; более 321 млрд грн — кредиты населению.

По его мнению, каждый дополнительный кредит означает не только доход банка, но дополнительный НДС, НДФЛ, налог на прибыль предприятий, акцизы и военный сбор. Иными словами, банки генерируют налоги не только непосредственно, но и через своих клиентов.

Богдан Данилишин прямо называет аргументацию НБУ односторонней. По его мнению, главная ошибка состоит в том, что регулятор автоматически отождествляет банковскую прибыль с будущим кредитованием. Данилишин напоминает, что даже рекордная прибыль не гарантирует роста кредитования. Для этого требуются: платежеспособные заемщики; понятна экономическая политика; защита прав кредиторов; система страхования военных рисков; инвестиционный спрос; прогнозируемая бизнес-среда.

Без этого банки могут направлять ресурсы не в кредиты, а в менее рисковые инструменты — прежде всего в ОВГЗ и депозитные сертификаты НБУ. Именно поэтому Данилишин не согласен с тезисом, что каждая гривна неизъятой прибыли автоматически превратится в кредит реальному сектору.

Кто ближе к истине

Фактически обе позиции описывают разные стороны одного процесса. НБУ прав в том, что без капитала кредитование невозможно. Данилишин прав в том, что сам капитал еще не гарантирует кредитование.

Настоящая проблема украинской экономики состоит в том, что сегодня существует сразу два ограничения: недостаточный капитал отдельных банков и недостаточный спрос на инвестиции из-за войны. Поэтому эффект от 50% налога будет зависеть от того, какое из этих ограничений окажется сильнее в 2027 году.

Очевидно, что в дискуссии о 200–300 млрд грн кредитного ресурса стороны спорят не о цифрах, а о будущей модели развития экономики. Если Украина входит в фазу масштабного восстановления, капитал банков становится стратегическим ресурсом и аргументы НБУ выглядят убедительно. Если же война будет оставаться главным сдерживающим фактором инвестиций, то часть этого ресурса может не дойти до реального сектора.

Проблема в том, что сегодня никто не знает, какой из этих сценариев реализуется. Именно поэтому решение о 50% налоге — это не только налоговое решение. Это ставка на определенный сценарий развития страны.