Пока идет война, собрать больше налогов, "закрутив гайки", не выйдет  —  Гетманцев
Глава парламентского комитета по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики Даниил Гетманцев. Фото: Facebook

Пока идет война, собрать больше налогов, "закрутив гайки", не выйдет — Гетманцев

  • Елена Ковтун

    Редактор отдела "Бизнес"

Глава налогового комитета Даниил Гетманцев рассказал Delo.ua о том, как из-за войны изменилось налогообложение в Украине, почему без снижения налоговой нагрузки на бизнес победить в ней будет сложно, куда эвакуируют предприятия и как санкции помогают остановить боевые действия.

Мы продолжаем сражаться с оккупантом на информационном фронте, предоставляя исключительно проверенную информацию и аналитику.
Война лишила нас возможности зарабатывать, просим Вашей поддержки.
Поддержать delo.ua

За последние 2,5 года украинский бизнес испытал на себе немало масштабных налоговых нововведений, способных стать для него ударом: законопроект № 5153 о налоговой амнистии, финансовый мониторинг, налоговый законопроект № 5600 и, конечно же, фискализация — законопроекты №1053-1 и №1073 об использовании РРО в торговле, сфере общественного питания и сфере услуг. 

Их главный "зачинщик" — глава парламентского комитета по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики Даниил Гетманцев.  По версии портала "Слово і Діло", он самый продуктивный народный депутат в Верховной Раде IX созыва, ведь за время своей работы на этом посту он инициировал более 250 законопроектов и почти 70 из них стали законами. 

С началом войны его подход к налогообложению кардинально изменился: теперь бизнесу дают максимальные налоговые послабления, ведь, несмотря на безграничное мужество украинцев, сражающихся с оккупантами, без работающей экономики в войне победить будет непросто. 

Как на украинской экономике отразилась война с РФ? Какие налоговые послабления и стимулы будут работать ради победы над российскими оккупантами? Что из этого будет самым эффективным инструментом в войне? Обо всем этом Даниил Гетманцев рассказал в блиц-интервью редактору раздела "Бизнес" издания Delo.ua Елене Ковтун.

На прошлой неделе премьер-министр Денис Шмыгаль написал пост, в котором подчеркнул, что в военное время крайне важно, чтобы работал бизнес, поэтому государство предоставило ему максимальные налоговые стимулы. Расскажите о главных?

— Мы сделали очень много в этом направлении. Во-первых, для физических лиц-предпринимателей 1-й и 2-й групп с оборотом до 10 млрд гривен мы ввели добровольную уплату единого налога для в размере 2% от оборота. Также мы освободили украинцев от земельного и экологического налога. В четверг мы проголосовали за освобождение налога на недвижимость для тех компаний,  которые работают в тех регионах, где на сегодня ведутся боевые действия. 

Кроме того, по программе "5-7-9%" бизнес на время военного положения сможет кредитоваться под 0% на сумму до 60 млн гривен. Также мы отменили 600 лицензий и регуляций для бизнеса. Действовать будут только 20, которые невозможно отменить, например, об обращении с радиоактивными отходами. И, конечно же, запустили программу эвакуации предприятий из зоны боевых действий. 

На самом деле, сейчас налоговое давление на бизнес снизилось до минимума. Да и вообще, оно на данный момент уже достаточно условное. Цель этих изменений — экономика, работающая даже тогда, когда в стране война. Экономика сегодня как никогда должна работать на общество, работать на себя и увеличивать занятость населения. Поэтому мы и провели все эти решения.

А в чем логика? Война — удовольствие не из дешевых, а значит поступлений в бюджет нужно больше, а не меньше. А значит, налоги нужно увеличивать, а не снижать. Почему в Украине сейчас происходит наоборот?

— Если вы думаете, что в рамках налоговой системы, которая работала в мирное время, мы смогли бы собрать больше налогов попросту "закрутив гайки", то вы ошибаетесь. Налоги не собираются, исходя из уровня административного давления. Налоги собираются, исходя из работоспособности экономики.

Естественно, налоговые платежи у нас уменьшаются. Но говорить при этом о бюджетных провалах мы не можем, ведь сравнивать можно только сравнимые параметры. Экономика мирного времени и экономика военного — две разные экономики. И даже при этом план на март налоговая выполнит и перевыполнит. Я имею в виду мирный план на март. И даже если мы с вами сравним, например, апрель — полностью военный месяц, мы все-равно не будем иметь провала по налогообложению. Нам просто не с чем сравнивать. 

Именно поэтому мы и приняли решение, что экономика должна работать. А значит, бизнесу нужно платить налоги, но мы решили, что это должен быть минимальный налог. Разницу мы будем компенсировать за счёт помощи партнёров, которую мы сейчас получаем.

Но с налоговыми послаблениями уже закончили или налоговый комитет работает сейчас над чем-то еще?

— Наша с вами задача — максимально сохранить то, что есть, а не приумножить. Налоговые изменения — только одно направление. Второе — увеличение государственного заказа. Третье важное на сегодня направление — эвакуация предприятий. Четвёртое — работа с переселенцами из зоны боевых действий, которых нужно трудоустроить. Все это — комплекс взаимосвязанных задач, который заставляет экономику работать. В том числе и в военное время. Поэтому да, налоговый комитет продолжает работу.

Программа эвакуации предприятий. Кого уже удалось перевезти? Бизнес активен в этом направлении?

— На сегодня мы получили уже более 1200 заявок от компаний, которые хотят перевезти свои мощности туда, где они смогут работать, пока в стране идет война. Более того, 50 предприятий уже возобновило работу на новом месте. Все остальные как раз в состояния переезда. 

По этой программе мы стараемся реагировать максимально быстро — как только появляется заявка, мы сразу же связываемся с предприятием. Поэтому единственное, что может помешать переезду — боевые действия, которые делают этот процесс невозможным. Мы сами ездим на эти предприятия, но, к сожалению, даже водители фур часто отказываются ехать туда, где сейчас идут активные бои. И мы их понимаем. Никто не может дать приказ водителю ехать и вывозить.

Программа реализуется за бюджетные средства, но какой-то фиксированной и заранее определенной суммы на это у нас не предусмотрено. Стоимость эвакуации определяется по итогам переезда и зависит от затрат "Укрпошти", "Укрзалізниці" и других перевозчиков, исходя из их расценок. Мы очень плодотворно работаем в этом направлении, ведь его важность для будущего мирного времени переоценить сложно.

Последняя реформа мирного времени, с которой у бизнеса ассоциируется ваше имя — введение обязательных кассовых аппаратов. Из-за войны ее пришлось отложить? Или бизнес, который сегодня не использует РРО и ПРРО, штрафуют?

— На самом деле, я убежден, что эта реформа уже состоялась. И состоялась еще до войны. На данный момент это очень важно, ведь именно РРО дает государству возможность выполнить очень важную в военное время функцию — контролировать ценообразование. Кроме РРО другого инструмента для этого попросту не существует. Как еще мы можем доказать превышение регулируемых цен на социально значимые группы товаров? Никак. Слава Богу, я очень рад что мы успели завершить и она на сегодняшний день успешно работает. 

Да, на период военных действий мы освободили ФОП от штрафов. Собственно, мы обещали это сделать еще до войны и мы это сделали. Но в любом случае, сам по себе этот инструмент дает нам возможность не допускать мародерства в том или ином виде.

По поводу мародерства. На позапрошлой неделе повышение цен на ряд товаров во время военного положения вы назвали именно так и призвали правительство предпринять меры в отношении предпринимателей, которые им занимаются и национализировать их бизнес. Вас услышали?

— Военное время означает военные законы. Конечно, у нас есть такая возможность, но я своим постом просто предложил задуматься над своим поведением тем, кто завышает цены. Ведь они в этом случае занимаются не бизнесом, а мародерством. Задуматься о возможных фатальных последствиях для своего бизнеса. Я более чем уверен, что меня услышали — пост отлично срезонировал. 

Еще одна топовая новость последних дней — увеличение налоговой ставки для международных компаний, которые не ушли из России после того, как она развязала войну в Украине. Это вариант репараций?

— Это не репарации. Тут скорее не фискальный интерес, а больше эффект справедливости. Ты не можешь одновременно финансировать войну стране - агрессору, и зарабатывать на стране, которая является жертвой этого агрессора. Поэтому тут вопрос справедливости. 

Суть налога состоит в том, что к обычной ставке налогообложения для всех прямых налогов мы применяем коэффициент 1,5. Прямые налоги в Украине это налог на прибыль, налоги на имущество. Ставка налога на прибыль — 18%. И мы предлагаем для международных компаний, которые не ушли из РФ после того, как эта страна развязала войну в Украине, платить, грубо говоря не 18% налога на прибыль, а 27%. Найдет ли поддержку этот законопроект? Я полагаю, что да.

Кстати, я давно не видела в Верховной Раде такого единодушия в плане поддержки тех или иных законопроектов. Стоит вспомнить только законопроект №5600 и количество правок к нему.. 

— Не видели потому, что его еще никогда не было. С одной стороны, мы еще никогда не видели такого единения зале, но с другой — у нас есть определенные недопонимания при подготовке порядка повестки дня для тех или иных законопроектов. При их обсуждении на уровне согласительного совета. Хотелось бы большего единения, государственнической позиции, а не политиканства.

Давайте поговорим об экономических санкциях, которые на сегодня ввели в отношении РФ. Пока они больше сводятся к наказанию, а не к способу закончить войну в Украине. Или же санкций, направленных именно на это, еще не приняли?

— В своей совокупности санкции призваны исчерпать экономический потенциал страны - агрессора, который она тратит на войну. Война — дело дорогое, война нуждается в первую очередь в финансах. Поэтому отсутствие денежных средств, отсутствие военных бюджетов или же сложность с ними являются следствием санкций. 

Вместе с тем, санкций против агрессора приняли много и они по своему объему достаточно масштабные. Но, будем честными, наиболее действенных пока не ввели. Основные санкции, которые нужно ввести и которых мы ждем — это энергетическое эмбарго со стороны Евросоюза. Очень разочаровывает, что мы их ждем. К сожалению, наши коллеги из ЕС, не понимают, что цена денег -- самая дешевая цена за свою свободу. Если они не пожертвует деньгами, не пожертвует какими-то удобствами, связанными с нефтью и газом, завтра им придется жертвовать жизнями. Поэтому политика Евросоюза в этом контексте мне кажется недальновидной.

Плюс, тот же SWIFT так и не отключили даже наполовину. Поэтому можно сказать, что санкции с одной стороны есть, но с другой самых эффективных так и не применили. А без них закончить войну получается так себе. На сегодня мы работаем над тем, чтобы их все-таки приняли. Нашим партнерам из ЕС нужно сравнить цифру на стеле АЗС рядом с домом не с вчерашней цифрой, а с кадрами из Мариуполя. Ужасно сравнивать? Ничего ужасного, ведь и то, и другое — на самом деле реальность. Чтобы с их городом не случилось того же, нужно как можно скорее принять решение. Чем быстрее они это сделают, тем лучше. И не только Украине, а всему миру. Им же самим в первую очередь.